Жажда выжить, снова любить и быть любимой помогла ей продержаться до появления Остапа, как ни пафосно это звучит. Сейчас ей казалось, что иначе и быть не могло. Ее любимый мужчина появился в самый сложный, критический момент и вытянул ее из воды - плена, навеянного страшными снами, а теперь и явью. Возможно, такое случается только с теми, кто верит в сказки? Рыцарь спасает прекрасную даму. Она никогда не произнесет этого вслух, но почему бы не помечтать?
Яна смахнула с носа капельки воды.
В больнице они с Остапом не задержались, хотя заведующая отделением настаивала на госпитализации. Яна стремилась домой и отказалась остаться даже на ночь. После стресса девушка думала об одном - оказаться в своей квартире, в привычной для себя обстановке и, конечно, в обществе Остапа. Она ни на мг не сомневалась, что он поедет с ней.
Яна переоделась в чью-то сухую одежду, Остап прихватил дорожную сумку, а такси доставило их домой. Они задержались на несколько мгновений в прихожей, когда Дорош обнял ее и, придерживая ладонью затылок, поцеловал, да так отчаянно, что Яне показалось, будто окружающий мир исчез. Остались только они, их жаркие губы и колотящиеся сердца.
Нехотя прервавшись, он прошептал ей в губы: "Люблю тебя". Она повторила его слова, и они снова целовались, пока хватило воздуха. Затем он подхватил ее на руки, отнес в ванную и, поставив на пол, неуверенно провел по плечам, будто хотел попросить разрешения раздеть. Какие-то причины заставили его отступить. Когда Остап закрывал дверь, Яна не удержалась и произнесла:
- Не уходи.
Он покачал головой и улыбнулся.
- Не уйду.
Чайник вскипел. Остап заварил чай, нашел в шкафу баночку с медом, поставил на стол, рядом - любимую, в красный горох, кружку Яны и устроился на табурете.
Не сиделось. Дорош вскочил и заметался по квартире. После всего случившегося хотелось двигаться, лишь бы не думать о том, что могло или не могло произойти. Все это он сможет сделать позже, а сейчас самое главное - самочувствие Яны. Он беспокоился о ее здоровье. Озерная вода оказалась слишком холодной. Переоделась Яна не сразу. Да еще стресс - не каждый день люди падают с моста. Все вместе усугубляло прогноз.
В очередной раз пробегая мимо ванной, он не удержался и прижался ухом к двери. Вода больше не шумела, а тишина, как никогда прежде, раздражала. Остап поднял руку и после нескольких секунд сомнений постучал.
- Все в порядке?
Ожидание ответа, казалось, длилось вечность. Он уже не знал, что думать, когда услышал:
- Ты не мог бы зайти?
Спустя миг он уже стоял в заполненной паром комнатушке. Раскрасневшееся личико в обрамлении мыльных пузырьков выглядело очаровательно. Женское тело надежно скрывала пена. Виднелись лишь тонкие пальцы рук, вцепившиеся в бортик.
Внезапная волна желания накрыла Остапа с головой, но, считая его неуместным и несвоевременным, он сглотнул и спросил:
- Что случилось?
В серых глазах промелькнула неуверенность.
Она нуждалась в нем. Сейчас. Яна почувствовала это, когда услышала повторяющиеся шаги за дверью. Она сделала над собой усилие и попросила:
- Помоги мне.
- Да. Конечно. - Остап хмурился, но Яна решила не отступать. Потом все можно будет списать на адреналин. - Что мне сделать?
Яна протянула ему губку. Остап присел у ванны, взял из ее пальцев мягкий комочек и посмотрел в глаза. Она мысленно молила его о ласке.
Остап поднял ее руку и осторожно провел по ладони, предплечью, плечу. Яна протянула ему вторую и закрыла глаза, наслаждаясь медленным скольжением по коже. Ей давно никто не помогал мыться, а участие в этом процессе Остапа делало процедуру возбуждающей и расслабляющей одновременно. Как это возможно, она не понимала, да и не хотела напрягаться, чтобы понять. Ей было слишком хорошо.
Яна приподняла подбородок, чтобы Остап получил доступ к шее, и он одарил ее поцелуем. Губы сами растянулись в улыбке, и она потянулась к нему в ответном касании. Когда мягкий ком, ведомый уверенной рукой, прошелся вдоль позвоночника, Яна непроизвольно выгнулась, как довольная кошка.
Откинувшись на спину, сквозь мокрые ресницы она наблюдала за губкой, ползущей к ее груди, а затем перевела взгляд на Остапа. Он тоже смотрел на нее, описывая магические круги по разгоряченной коже. Только спустя какое-то время Яна вдруг поняла, что уже не губка, а ласковые пальцы скользят по набухшим вершинкам, между ними - вниз, под воду, где ноги уже сами раздвинулись в предвкушении.
Тяжелые веки опустились, скрывая от нее Остапа, но горячие губы снова овладели ее губами, а язык повторял то, что творили пальцы. Вода, казалось, снова поглотила ее. Она сама стала ее частью, когда распалась на молекулы во время ослепляющего взрыва.
Яна очнулась в кровати - нагая и уставшая. Остап промокал ее тело махровым полотенцем, нежно касаясь кожи поцелуями. Ее сердце до краев заполнилось огромным чувством к своему спасителю, другу, любовнику. Любимому. Она протянула руки и позвала:
- Иди ко мне.
Эд пришел под вечер. Как всегда молча, он снял с себя куртку и ботинки, вымыл руки и устроился за кухонным столом. Не говоря ни слова, Виктория следовала за ним. Когда он зашел в кухню, поинтересовалась:
- Есть будешь?
Он поднял на нее глаза, и некоторое время разглядывал, словно видел впервые. Вика вспомнила их первую встречу, поежилась под непроницаемым взглядом и тоже присела на табуретку с противоположной стороны столешницы.
Затянувшееся молчание ужасно раздражало. Она спрятала ставшие неловкими ладони между коленей, но глаз не отвела. Сегодня решалось слишком многое, чтобы прятаться - от себя и от него.
Вернувшись после работы домой и опасаясь, что Эд все же решит ее оставить, Виктория несколько часов металась по квартире. А еще она боялась, что Синичке надоест играть в благородство, и та заявит на нее в милицию. Чтобы хоть чем-то отвлечься, Вика занялась готовкой - из полуфабрикатов, но и это случалось редко.
Всю вторую половину сумасшедшего дня телефон молчал, но на закате в дверь позвонил Эд, а не милиционер. Это должно было ее успокоить, но не успокоило. Она не знала, чего ждать от сдержанного мужчины - самого желанного для нее человека.
- Есть отбивные. Хочешь?
- Потом.
- Ладно.
Эд протянул длинную руку и отвел прядь с ее лба.
