В общем, как мне представляется из опыта собственных встреч с канадцами, «шум» был создан значительный (с его устными и документальными сведениями работало в США 20 человек, а в Британии — 10). Пеньковский «шумел» и в годы «турецкого периода». На него работала атмосфера в советском посольстве в Анкаре: «напряженка» в отношениях сотрудников ГРУ и КГБ. Там эта «атмосфера» позволила начать поиски контактов с турецкими спецслужбами и их западными партнерами. Мотивы? Обида за жену и грубость генерала ГРУ стучали ему в сердце. Он писал в парторганизацию ГРУ о самодурстве генерала-резидента, который своим поведением вредил оперативной работе. А вовне пошла информация о Пеньковском — сутяжнике, конфликтном человеке…
Именно это письмо, принципиальное по своей сути, заставило обратить на Пеньковского внимание руководства ГРУ, которое вместе с КГБ готовило акцию по заданию ЦК партии в плане дезинформации и дискредитации Запада в его происках против СССР. «Недовольный офицер ГРУ» был подходящим фигурантом в акции тайного влияния. А его боевой опыт говорил о возможности использования фигуранта в сложной игре с подставой.
Попытки Пеньковского выйти в Анкаре на контакты со спецслужбами могли быть проверены западными разведками — что и было сделано. По задумке КГБ-ГРУ, Пеньковский должен был исчезнуть из Турции (в ореоле выгнанного из собственной резидентуры) и ждать выхода на него противника уже на территории СССР, то есть в Москве.
Когда ГРУ и КГБ объединили свои усилия в подготовке масштабной акции стратегического значения, среди исполнителей оказался Пеньковский с его «кляузным турецким периодом». Исподволь стали готовить легенду его «контрреволюционного прошлого» — отец-белогвардеец — якобы из-за этого Пеньковский был снят с поездки в Индию, но оставлен в ГРУ как ценный специалист. А чтобы усилить его «разведвозможности», Пеньковского ввели в состав мандатной комиссии для зачисления в ВДА — разведывательную академию. Можно только удивляться, как на Западе заглотнули эту приманку. Они могли просчитать, что Пеньковского на пушечный выстрел не должны были бы подпустить (с таким-то прошлым?!) к кадрам… А тут — «щуку» с «контрреволюционным душком» бросили в реку. Затем Пеньковский стал руководить подготовительными курсами для поступающих в академию. И как представляется, когда легенда-приманка была готова, Пеньковского вывели «под крышу» в ГК КНИР в конце 1960 года. С позиции этого комитета он стал доступен для Запада.
Время шло, но официальные контакты Пеньковского с иностранцами были вне поля зрения западных спецслужб. КГБ-ГРУ хотелось выйти на ЦРУ — главного противника в борьбе советских разведок. Позднее стало известно, что настойчивые попытки Пеньковского контактировать с западными официальными представителями в Турции были замечены. Но на уровне разведывательного сообщества НАТО было принято решение: в контакт с Пеньковским не вступать — это могла быть подстава с советской стороны.
Когда через Джорджа Блейка стало известно, что в недрах спецслужб Запада имеется такое решение, то отказ Пеньковского от поисков контактов с Западом только подтвердил бы эту версию: да, действительно, в Турции он был подставой.
В КГБ-ГРУ решили пробиваться к американцам. Так появилась серия подходов Пеньковского к студентам и западным бизнесменам. Он писал на Запад о желании работать на них. И, судя по японской поговорке: если долго стрелять в ручей, то обязательно попадешь в рыбу, — контакты возымели успех.
В письме Пеньковского в адрес Запада содержалась мысль: радеющий за мир на планете человек и здорово обиженный Советской властью хочет разоблачить планы советского руководства, или, как говорится в книге Джибни, «снять пелену таинственности с этих планов».
Обе наши спецслужбы тщательно проанализировали ситуацию с отказом от встреч с Пеньковским и пришли к выводу, что опасения американской стороны оправданны. Особенно на фоне громкого процесса над Гарри Пауэрсом, незадолго до этого представшим перед советским судом за шпионские полеты над Советским Союзом. Родилась идея: нужно подойти к американцам… через англичан — КГБ был известен весь состав их резидентуры при британском посольстве в Москве. Англичане могли реально использовать открывающиеся разведвозможности в лице Пеньковского, ибо ГРУ и Минобороны были для них более чем привлекательные организации.
Так оно и случилось. Правда, в этом «деле» с СИС сыграли злую шутку прежние многочисленные провалы ее «на британско-советском тайном фронте». Они обменяли свой престиж на «наживку» с советской стороны — эту закономерность верно уловил английский контрразведчик Питер Райт, который подробно развернул «тезис с наживкой» в «деле Пеньковского» в своей книге «Охотники за шпионами».
Сведения о структурах и личных составах ГРУ и ГК КНИР, переданные Пеньковским на Запад, не были открытием для СИС и ЦРУ. Еще до него эти «секреты» были у них на руках от перебежчиков из этих организаций. Но в списки и характеристики людей наши спецслужбы внесли коррективы. Такая «достоверная» информация стала «лакмусовой бумажкой» в подтверждении «преданности» Пеньковского Западу.
Когда англичане «клюнули» на приход Пеньковского к ним, на свет божий появилась лекция по организации связи с агентурой в США. Лекцию подготовил сотрудник ГРУ Приходько, только что возвратившийся из Штатов и известный американским спецслужбам. Приходько составил личные впечатления и рекомендации по этой проблеме и его рукопись была стремительно издана в разведывательной академии, причем специально для передачи на Запад. Конечно, не в одном экземпляре. Это была «сборная солянка» из всех материалов по США, начиная чуть ли не с 20-х годов, — эдакое рассуждение на тему. Такая лекция-пособие — обычное явление после работы разведчика за рубежом.
Рассуждения Приходько «на тему» правильно оценил Джибни: лекция носила назидательный характер с позиции человека, работавшего в США. «Коллеги» из СИС и ЦРУ не подозревали, что подполковник Приходько, далеко не ас в военной разведке, подготовил свою лекцию в «свободном полете» его личных взглядов. Стенограмма этой лекции нужна была для передачи в СИС, но с прицелом на ЦРУ.
Бедный Джибни! Он возвел стенограмму лекции в культовый подход агента Пеньковского к разведработе с Западом. Вот его оценка этого факта: «Вынести секретную стенограмму лекции Приходько из ГРУ — это уже сам по себе поступок из ряда вон выходящий. Никогда раньше оперативные методы современной спецслужбы не формулировались с такой обнаженной ясностью. Редко какой документ давал более полное представление об ограниченности советского мышления, чем эта попытка нарисовать объективную картину другой страны и ее культуры».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
