Когда он подтащил стул к кровати, Энджелина прошептала:
– Вы не должны оставаться надолго.
Услышав, что она все-таки позволяет ему остаться, Роуэн с улыбкой произнес:
– Хорошо,- и потянулся к ее руке.
Это было их первое, со времени того поцелуя, прикосновение. Взять эту женщину за руку казалось Роуэну столь естественным, что он сделал это, не задумываясь. Из-за того ли, что они слишком долго не касались друг друга, или из-за повышенной чувствительности Роуэна, но кожа Энджелины показалась ему раскаленной. Ему мерещилось, что ее руки касаются его лица, его тела. При каждом соприкосновении его, казалось, жгло огнем. Боясь вспыхнуть, он выпустил ее руку.
– Отдыхайте,- хрипло приказал он. Лишившись прикосновения его руки, Энджелина почувствовала себя ограбленной. Ей так долго хотелось дотронуться до него, испытать его прикосновение, что теперь этот краткий миг лишь разжег ее аппетит. Когда он неожиданно отпустил ее руку, Энджелине хотелось попросить его снова притронуться к ней. Ей хотелось умолять его о вещах, при одном упоминании которых она должна была бы испытывать стыд. Энджелина, ошеломленная собственной дерзостью, спрятала руку под подушку и закрыла глаза. Она заснула, хотя no-началу это казалось ей невозможным.
Роуэн смотрел на нее. Растрепавшиеся волосы соблазнительным облаком окружали ее голову, грудь ровно опускалась и поднималась в такт дыханию, губы были полуоткрыты. На Энджелине было светло-розовое платье. Роуэн почувствовал, как любовь переполняет его сердце. Он должен найти способ спасти эту женщину от уготованной ей судьбы. Он должен!
Но как?
Следовало учесть и то, что ему до сих пор была неизвестна точная дата пожара, унесшего особняк Ламартин. Роуэн ежедневно надоедал звонками профессору из Тулэйна. Профессор никак не мог разыскать нужной информации, и; в последний раз беседуя с Роуэном, дал тому понять, что не представляет, как такой незначительный факт мог вызвать столь нездоровый интерес. В конце концов, дом не играл сколько-нибудь заметной роли в истории города! Роуэн едва упросил его не бросать поисков.
«Да, - думал Роуэн, глядя на спящую Энджелину, - этот пожар важен лишь для одной женщины из прошлого… и для мужчины из настоящего, призванного спасти ее». Он задумался, не была ли его любовь к ней лишь частью огромного плана. Или это - его собственное решение?
Во сне Роуэн почувствовал запах дыма. Что-то в его дремлющем мозгу подсказывало, что это - еще одна галлюцинация. С того момента, как он оказался в этом доме органы чувств добрую дюжину раз обманывали его. Но на этот раз дым казался реальным. Он пугал Роуэна, обжигая ноздри, разъедая легкие.
Роуэн проснулся. Он все еще сидел у кровати Энджелины, но ночь была долгой, и он незаметно для себя уронил голову на край постели и забылся сном. Первым, что он заметил при пробуждении, было то, что Энджелина безмятежно спит, вторым - запах дыма. Он инстинктивно понял, что источник запаха находится позади него. Повернувшись, он увидел, что одна из церковных свечей на алтаре все еще горит. На стене танцевали золотистые тени, свеча догорала, в нагретый воздух поднималась спираль дыма. Роуэн немедленно встал, подошел к алтарю и задул свечу. Комната погрузилась в темноту, если не считать того, что в распахнутое окно светила луна. Роуэн смотрел в окно и думал, что бы он предпринял, если бы выяснилось, что дом горит.
Внезапно бремя, возложенное на его плечи, показалось непосильной ношей. Он больше не мог терпеть собственное бессилие. Роуэн яростно выругался про себя. Он ведь говорил Микаэле 0'Кейн, что не знает ответа на свои вопросы. Она заявила, что он получит все ответы, когда они ему понадобятся, и сообщила, что он - единственный, кто может спасти Энджелину.
Но, черт возьми, как же ему это удастся, если он не в состоянии остаться в прошлом и не может забрать Энджелину с собой? Он даже не представляет, почему некоторые вещи, будут перенесенными в прошлое, остаются там, а другие исчезают. А пистолет? Он и вовсе не смог перенестись. Почему?
Его взгляд был прикован к серебристой лунной дорожке. Лунный свет заливал магнолию, растущую во дворе, так, словно это была единственная ценность в мире. Магнолия. Цветок.
«Она сказала, что ей должен присниться цветок магнолии, который вы прислали ей этим утром»…
Роуэн вспомнил, что сообщила Энджелине Люки, говоря о Хлое. У него возник вопрос, неожиданно показавшийся жизненно важным. Был ли цветок магнолии, совершивший путешествие во времени и до сих пор хранящийся в доме, сорван Энджелиной для сестры?
«0'кей, предположим, что так оно и есть»,- подумал Роуэн, догадываясь, что цветок предназначался для Хлои. Для человека, которого она любит. Может, она постоянно посылает сестре цветы. Кажется, он несколько раз видел в комнате Хлои цветы… Ладно, ладно, не будем отдаляться от темы. Его переполнял восторг по поводу только что сделанного им открытия. Цветок был сорван из любви. Лекарства, которые он приносил для Хлои, тоже были свидетельством заботы, равно как и амулет, который дала ему Люки. И эти вещи остались, в то время как корзина и передник, не являвшиеся выражением чувства, вернулись туда, откуда пришли. А пистолет…
Сердце Роуэна запело: да, да, он на верном пути! Он чувствовал это! Пистолет не выдержал путешествия во времени, ибо он был свидетельством ненависти. Вот в чем дело! Вещи связаны с чувством, побудившим человека взять их с собой. Следует учесть и то, что он получил возможность по собственной воле отправляться в прошлое.
Роуэн нахмурился.
Но может ли что-нибудь позволить ему остаться в прошлом? Это главное. И как найти способ перенести Энджелину в будущее? Он даже отдаленно не представлял себе, какими будут ответы на эти вопросы. Не было никакой гарантии, что Микаэла окажется права. Он отчаянно нуждался в ответах на эти вопросы, но это вовсе не означало, что они найдутся именно теперь. Или когда бы то ни было.
– Расскажите мне о вашем мире. Энджелина задала этот вопрос на следующую ночь. Проснувшись на рассвете, она увидела, что на стуле, стоящем подле кровати, сидит Роуэн. Ей ни на секунду не пришло в голову, что человек, сидящий здесь в тусклом свете свечи, может оказаться ее мужем. Энджелина знала, что это не он. Она чувствовала присутствие Роуэна. За прошедшие несколько дней она несколько раз во сне ощущала его присутствие и понимала, что он смотрит на нее, спящую. Ей хотелось попросить его уйти, вернуться туда, где он находится в безопасности, но у нее не хватило сил. Как ни эгоистично это было, Энджелина хотела, чтобы он был рядом. С нею. Так близко, что они сольются воедино… Эти мысли больше не пугали ее. Она воспринимала их, как данность. Разве ложь - не такой же грех, как мысли о прелюбодеянии?
