Читаем без скачивания Плоский мир: краткая история ХХI века - Томас Фридман

Именно поэтому, не будучи особенным или специалистом, вам не стоит рассчитывать спрятаться от аутсорсинга, заякорившись в какой–нибудь тихой бухте. Нет, куда лучше готовить себя к тому, чтобы стать идеально гибким. Вам требуется не прекращая осваивать новые знания и умения, чтобы никогда не выпасть из сферы, где производятся ценности — что–то большее, чем простое ванильное мороженое. В нужный момент вы должны будете знать, как приготовить самый актуальный вариант шоколадного сиропа, взбитых сливок или вишенок или как подать их покупателю, одновременно пританцовывая, — и так в любой сфере. Пока одни элементы блюда становятся замещаемым ширпотребом, переходят в «ванильный» разряд, гибкие люди уже учатся производить другие. Умение приспосабливаться, «знать, как узнать» в плоском мире будет одним из наиболее важных активов любого работника, ибо текучесть работы увеличится, колесо инновационного цикла будет раскручиваться все быстрее.

Атул Вашиста, глава калифорнийской консалтинговой фирмы «Нео Ай–Ти», помогающей американским компаниям в деле аутсорсинга, считает такую тенденцию благоприятной: «На что вы способны в плоском мире, как быстро умеете адаптироваться, насколько эффективно обращаете полученный опыт и знания себе на пользу — вот что является залогом вашего выживания. Если вам приходится постоянно менять работу, если сама профессиональная среда вокруг вас постоянно меняется, способность быть гибким выходит на первое место. В этой ситуации проигрывают те, кто не смог дать усвоенным навыкам нужное развитие. Постоянно адаптироваться, как профессионально, так и социально, — вот то, что от вас сегодня требуется».

Чем шире мы раздвигаем границы знания и технологии, чем с более сложными задачами может справляться наша техника, тем большим спросом будут пользоваться те, кто обладает специализированным образованием или умением «знать, как узнать», тем больше зарплата, на которую они могут претендовать. И тем менее щедрое вознаграждение будет ожидать тех, у кого такое умение отсутствует. Не слишком особенный, не слишком специалист, не слишком заякоренный, не слишком гибкий, занятый одной из разновидностей замещаемой деятельности — вот образ того, кем вам ни в коем случае не захочется оказаться. Если вы находитесь в самом низу профессиональной цепочки, если у компании есть все стимулы отдать ваше место менее затратному, но столь же эффективному производителю, ваши шансы стать жертвой аутсорсинга или снижения зарплаты непозволительно велики.

«Если вы занимаетесь интернет–программированием и по–прежнему пишете только на HTML, если вы не научились пользоваться новыми творческими технологиями типа XML и мультимедиа, с каждым годом ваша организация будет ценить вас все меньше и меньше», — добавил Вашиста. Постоянно возникают новые технологии, сложность которых оправдывается их результативностью, и если программист вовремя их осваивает, если он всегда остается в курсе желаний клиентов, аутсорсинг вряд ли когда–нибудь доберется до его работы. «Если технический прогресс делает прошлогодние достижения доступными каждому, — констатировал Вашиста, — то переподготовка, непрерывное профессиональное обучение, тесные отношения с клиентом, которые позволяют раз за разом выводить их на новый уровень, — это единственное, благодаря чему специалист может обогнать кривую деспециализации, единственное, что может уберечь его работу от передачи оффшорной фирме».

Мой друг детства Билл Грир — хороший пример человека, который, столкнувшись с подобной проблемой, сумел разработать собственную стратегию ее решения, Гриру сорок восемь лет, и двадцать шесть из них он зарабатывал на жизнь как внештатный художник–оформитель, С начала 1970–х до 2000 года его взаимоотношения с клиентами практически не изменились.

«Моим заказчикам, например «Нью–Йорк таймс», фактически требовалось готовое произведение искусства», — объяснил мне Билл. Если он делал иллюстрацию для газеты или журнала или предлагал новый логотип для продукта, ему приводилось создавать настоящую картину — законченный набросок, который он раскрашивал, прикреплял к доске, закрывал папиросной бумагой, упаковывал в бандероль с двумя клапанами и пересылал заказчику с посыльным или через «Федерал экспресс». У него было даже специальное название для Этого — «флэп–арт», а в его бизнесе это называлось «искусство под камеру», потому что присланный набросок нужно было сфотографировать, напечатать на четырех разных слоях цветной пленки (цветоделение) и подготовить для публикации. «Это был законченный продукт, он обладал собственным достоинством, — сказал Билл, — настоящее произведение искусства, которое некоторые даже вешали у себя на стенах. «Нью–Йорк таймс» иногда устраивала выставки работ, присланных ее иллюстраторами».

Но в последние несколько лет, сказал Билл, «привычная рутина поменялась», редакции и рекламные агентства перешли на компьютерную обработку с помощью специализированных программ: Quark, Photoshop и Illustrator — получившие у художников–оформителей почетное название «троицы», они сделали компьютерный дизайн чем–то, не требующим быть семи пядей во лбу. Сегодня каждый выпускник художественной школы знает их как свои пять пальцев. Это стало настолько элементарным занятием, объяснил Билл, что превратилось в ширпотреб — в ванильное мороженое, как я это называю. «С точки зрения дизайна, — констатировал он, — благодаря технологии сегодня у каждого есть одни и те же инструменты, каждый способен сделать прямую линию, каждый способен выдать что–то хотя бы наполовину приемлемое. Раньше нужен был наметанный глаз, чтобы оценить, насколько сбалансирована картинка, насколько правильно выбрана гарнитура шрифта, и вдруг ты обнаруживаешь, что теперь сделать вещь «на уровне» — доступно любому».

Поэтому Грир забрался на ступеньку повыше. Раз всякий конечный продукт для публикации теперь требовалось представлять в виде цифрового файла, который можно было скачать, раз неповторимые образцы «флэп–арта» были больше никому не нужны, он решил переквалифицироваться в поставщика идей. Способность выдавать идеи — вот что требовалось его клиентам, от «Макдоналдс» до «Юнилевер». Он отложил перья и тушь и начал делать карандашные наброски, которые сканировал в компьютер, раскрашивал с помощью мышки и посылал по электронной почте заказчику — чтобы тот поручил доводку изображения кому–нибудь не столь высокооплачиваемому.

«Я вышел на это почти бессознательно, — сказал Грир. — Мне пришлось искать работу, которую не каждый мог сделать, что–то, с чем не справилась бы технически подкованная молодежь, причем за мизерную часть моих гонораров. И мне стали поступать предложения от людей, которые говорили: «Возьмитесь за это, нам нужна только общая идея». Они формулировали задачу, а от меня ждали не совершенства исполнения, а только наброска, идеи. Рисовать я теперь рисую — карандашом, — но лишь для того, чтобы передать мысль, несколько штрихов, без всякой отделки. И за мои идеи они довольно неплохо платят. Фактически, это вывело меня на другой уровень. Летал больше похож на консультанта, а не на ЕОХа (Еще Одного Художника), которых вокруг полно. Мне повезло выбраться из наезженной колеи, и я сделался генератором идей, который продает клиентам голые концепции, — после чего их реализуют местные ЕОХи или кто–то на другом конце трансокеанского оптического кабеля. Они берут мои наброски, превращают их на компьютере в готовые иллюстрации, и это не совсем то, что я бы хотел видеть, но, в общем, вполне недурно». Но случилось еще кое–что. Наряду с тем, что развитие технологии превратило материальную часть работы Грира в ширпотреб, оно же открыло новый рынок для его «идейного» производства — журналы. В один прекрасный день кто–то из постоянных заказчиков Грира позвонил ему и спросил, не согласится ли он делать для них морфы. Морфы — это серии картинок, на которых один персонаж постепенно преобразуется в другой: Марта Стюарт в первом кадре становится Кортни Лав в последнем, Дрю Берримор превращается в Дрю Кэри, Марайа Кэри — в Джима Кэрри, Шер — в Бритни Спирс. Когда ему впервые предложили это сделать, Грир не знал, с чего начать. Поэтому он отправился на Amazon.com, подыскал специализированное ПО, купил его и несколько дней тестировал, создав в результате свой первый морф. С тех пор он поднаторел в этом деле, стал настоящим специалистом. Сегодня в число его клиентов входят «Максим», «Мор» и «Никелодеон» — журнал для мужчин, журнал для женщин среднего возраста и журнал для детей.

Другими словами, кто–то изобрел совершенно новый сироп для ванильного мороженого, и Грир не упустил шанса за него уцепиться. Точно то же самое происходит в глобальной экономике. «У меня было достаточно опыта, чтобы довольно быстро освоить морфы, — сказал Грир. — Сегодня я изготавливаю их на своем ноутбуке, где только ни окажусь: в Санта–Барбаре, у родителей в Миннеаполисе, у себя в нью–йоркской квартире. Иногда темы дает заказчик, иногда я придумываю их сам. Морфинг раньше был последним словом медийных технологий, мы все видели его по телевизору, а потом вышла потребительская версия компьютерной программы, и их стало можно делать своими руками. Теперь я штампую из них продукцию, которую покупают журналы: это серии картинок в формате JPEG… Для самых разных изданий оказалось довольно выгодно ими заниматься. У меня даже есть несколько писем от читателей–детей!»