мы больше всего нуждались —
любви…
Но теперь все изменится!
Я поеду к сестре, заставлю ее выслушать меня, объясню все и заберу к себе. Маша больше не будет одна. Я не позволю, чтобы тень прошлого наложила отпечаток на наши с ней отношения и разделила нас навсегда.
Отца больше нет, он уже никому не причинит боль, а мама… Она пусть сама решает, что ей нужно от этой жизни.
Я зажмурилась, крепче сжала ладонь мужа и произнесла уверенно:
— Все будет хорошо!
***
Когда машина плавно заехала во двор, нам навстречу тут же бросились перепуганные и взволнованные домочадцы. Наталия Викторовна, Алиса, Всеволод, наша домработница Ольга и даже Мартин! Они встречали нас, несмотря на поздний час и это было так… по-семейному правильно.
Я не успела опомниться, как оказалась в надежных объятиях свекрови.
— Марина, девочка моя! Слава богу все обошлось, — она обхватила мое лицо руками и внимательно осматривала. — Я так испугалась, когда услышала про взрыв. Потом еще и это похищение…
Впервые за несколько месяцев своего замужества я увидела в глазах этой необыкновенной женщины слезы. Она плакала… из-за меня. Никто и никогда раньше не заботился и не переживал за меня. Только бабушка.
Я не знала, каково это, когда тебя любят и ждут, когда тебя… любят. Просто так, не за какие-то заслуги или дела. Не за твои жертвы… просто потому, что ты есть, живая и здоровая…
Я и не поняла, как тоже начала плакать.
Слезы покатились сами собой, сломав последние крохи моей защиты. Все барьеры, которые я годами выстраивала вокруг своего израненного, разбитого вдребезги глупого сердца, рухнули под силой новых, доселе незнакомых и возникших словно из ниоткуда, эмоций.
И я поняла, что больше не одна в этом мире.
Что мне больше не нужно никому ничего доказывать.
Что я, наконец, обрела семью, о которой раньше не смела даже мечтать.
— Детка, ты плачешь? — ее голос дрогнул, в нем снова зазвучало неподдельное беспокойство. — В чем дело, милая? Что-то болит?
И тут же за моей спиной выросла высокая фигура мужа.
Артем обнял меня сзади, я оказалась прижата к могучей мужской груди.
Я и опомниться не успела, как он подхватил меня на руки, совсем как пушинку, а через минуту я уже лежала на диване в гостиной.
— Где? Где болит, сладкая? Живот? Что-то с малышом, да? Давай я вызову врача… или лучше сам отвезу тебя в больницу…
Дрожащими руками гладил меня по лицу, я видела его страх. Он был везде: в голосе, движениях, во взгляде. Он был в каждом его вдохе и выдохе. Совсем как тогда, после аварии. Я хоть и находилась некоторое время без сознания, все же слышала его, каждое слово, слетавшее с губ Артема, отзывалось во мне глухим эхо. Я не видела его лица, вокруг была кромешная тьма, но даже там, на самом дне в беспроглядной тьме, среди жутких развалин, совсем одна, я чувствовала ЕГО каждой клеткой. Артем был рядом, он жил во мне, в каждом ударе моего обезумевшего сердца. И все то время, пока я металась во мгле, ища выход, он держал меня за руку, не давая упасть. Он вел меня на свет, его голос был моим ориентиром, ярким маяком во мраке ночи.
Когда это поняла, я взяла Артема за обе руки, заглянула ему в глаза и решительно произнесла все то, что крутилось на языке.
— У меня ничего не болит, честно… Разве что сердце самую малость, но это от счастья. Просто… я впервые почувствовала, что вернулась домой… к семье. И все это благодаря тебе…
— Иди сюда, — сказал он со вздохом и, притянув меня ближе, крепко обнял. — Глупышка моя, ты снова меня до смерти перепугала. Разве можно так со своим мужем?
Я засмеялась и качнула головой. Эмоции были такими сильными, что я больше не могла ничего сказать.
— Я люблю тебя, сладка. Мы все тебя очень любим, — он взглядом указал на родных, которые стояли чуть в стороне и улыбались, глядя на нас. — И ты больше никогда не будешь одна! Завтра прилетит твоя бабушка, через неделю Машу выпишут из больницы, и она тоже присоединится к нам. И собаку я тебе куплю, какую захочешь, хоть десять! Ты только будь рядом, смотри на меня вот такими влюбленными глазами и улыбайся. Договорились?
Я молча кивнула и потянувшись, обняла его за шею и поцеловала, сладко и долго. Я больше не стеснялась своих чувств, не боялась, что решат и подумают другие.
Знала — в нашей семье главенствует любовь, и так будет всегда!
Ради этого мы боролись, прошли через многое и ПОБЕДИЛИ.
Пережить можно все, что угодно. Главное — понять, за что сражаешься и не отступать, несмотря ни на что. Долгие годы я жила в постоянном стахе, боялась выглянуть из своей скорлупы и отчаянно прозябала под гнетом невидимых оков. Я смирилась со своей участью, приняла ее и позволила другим принимать за меня решения, управлять моей жизнью, используя ее в своих целях. В тот момент, когда я думала, что потеряла себя окончательно, что Марины больше нет и никогда не будет, Судьба послала мне Артема. Потеряв все, я обрела нечто большее, самое дорогое, что есть в этом мире — ЖИЗНЬ.
Я больше не боюсь быть собой, не боюсь говорить о себе, я не стесняюсь своего прошлого и шрамов, оставленных им.
Почему?
Потому что они — часть меня.
Они и есть я.
Неидеальная, со своими достоинствами и недостатками.
Я — та, кто я есть.
Королева Марина Владимировна.
Жена, невестка, сестра, подруга, а в скором времени еще и мама. Теперь у меня много ролей и каждая из них особенна по-своему.
Я счастлива. А ради этого стоило бороться!
Эпилог
Несколько месяцев спустя
На новый год мы так никуда и не поехали. Решили сначала дождаться рождения ребенка, а во Францию поехать в следующем году, когда нас будет уже трое.
Этот же год мы встречали дома, в кругу семьи. Именно тогда же муж преподнес мне подарок — маленького щенка лабрадора в красивом ошейнике с гравировкой «Граф».
Кстати, Артем сдержал и другое свое обещание, бабушка с Машей переехали к нам. Их комнаты находились в гостевом крыле, откуда открывался чудесный вид на заснеженный сад. Я потом часто находила сестру, сидящей на балконе. Это теперь было излюбленное место Маши.
Первое время мы почти не разговаривали, между нами невидимой стеной стояли все
