- Пойду к ручью, - сказал он, поднимаясь. - Что-то пить хочется, да и умыться не помешает... Привыкли мы на красных холмах в грязи ходить.
- Смотри по сторонам, - предупредил его Салакуни. - Если что, сразу беги к нам и кричи.
- Не пропадет, - заявила Ларимма, не отрывая глаз от лица воина.
Лэпхо хотел было сказать что-нибудь язвительное, но передумал. Пусть, Салакуни заслужил немного отдыха, Ларимма, если честно, тоже. Хотя, конечно, женщина она глупа и блудливая. Чиптомака спустился к воде. Ручей стал совсем маленьким, просто не верилось, что во время ливня в этом потоке можно было утонуть. Вздохнув, он умылся и присел на берегу, бестолково швыряя в воду камешки.
Делать было совершенно нечего. Чиптомака не привык к такому состоянию, обычно у него в руках был гуоль. Щипать струны - это не безделье, по крайней мере для лэпхо. В стороне раздался легкий плеск, старик посмотрел туда, радуясь возможности отвлечься.
Зрелище оказалось для него неприятным. Водяные шанты сновали на берег и обратно, таская какую-то мелочь в свой глубинный домик. Когда успели эти насекомые-рыболовы здесь обосноваться? Ведь поток должен был снести все, что они построили. Или, быть может, их предупредили рыбы? Вряд ли, рыбам шант любить не за что.
Как, впрочем, и Чиптомаке. Он вспомнил, как бестолково запутался в тенетах их сухопутных братьев и старая обида колыхнулась в его сердце. Следующий камешек полетел в паука. Старик промазал, но шанта заметил опасность, на миг замер, потом продолжил работу.
- Крокодиловы дети, сейчас я вам устрою веселую жизнь, и-эмма! - азартно предупредил Чиптомака, подгребая к себе побольше камней.
Попасть в пауков у него никак не получалось. Многоглазые твари следили за ним и ловко уворачивались. Лэпхо рассердился, в ход пошли камни покрупнее. Тогда шанты скрылись под воду, прихватив по пузырьку воздуха. Чиптомака не удовлетворил еще свою месть и осторожно подошел.
Ручей был совсем мелким, но где именно запрятан домик шант, различить с берега было невозможно. Чиптомака повздыхал, потом сообразил, что кроме собственно домика, скорее даже норки, пауки наверняка развесили в ручье паутину. Чем-то ведь им нужно ловить мелких рыбок? Немного побродив по берегу, старик отыскал принесенную наводнением ветку и поводил ей в том месте, где спрятались под воду шанты.
Когда Чиптомака попробовал поднять свое оружие, он подалось с немалым трудом. Вслед за веткой из воды потянулась серебристая нить, потом еще одна.
- И-эмма! - обрадовался старик. - Ну-ка стройте свою паутину снова, бездельники восьмилапые!
Бездельники между тем выскочили на берег разбираться с произошедшей аварией. Видимо, это была вся семья, разве что без главной самки. Не меньше двух десятков пауков, каждый почти с голову лэпхо размером, не считая безволосых лап, двинулись прямо на врага. Враг швырнул ветку в наступающих и обратился в бегство с радостным смехом.
Но к его немалому удивлению, шанты не довольствовались тем, что просто прогнали Чиптомаку. Они продолжали преследование, и бежали, как и все пауки, весьма быстро. Старик понял это слишком поздно, когда уже пробежал мимо удобного подъема на луг. Немного испугавшись, он решил не прорываться туда сквозь колючие кусты, а перебраться на другую сторону обмелевшего ручья.
Шанты отважно бросились за ним в воду. Чиптомака выругался, и побежал вверх по течению. Не может такого быть, чтобы семья пауков ушла далеко от своего домика. Так и оказалось, маленькие воины один за другим остановились, покрутились на месте, мелко подрагивая лапами, и ушли обратно. Старик хотел было швырнуть в них последний камень, но побоялся. А вдруг обидятся и вернутся?
Теперь лэпхо оказался довольно далеко от уединившейся парочки. Что ж, оно и к лучшему. Старик придирчиво оглядел берег ручья, надеясь и в самом деле найти что-нибудь полезное. И в самом деле, что-то блеснуло у самого берега, между камнями. Неужели меч?! Чиптомака представил, как вернется к спировым детям с железным оружием в руках, на самом деле не потерянным, а лишь припрятанным, и сморщился от удовольствия.
Но к разочарованию лэпхо это оказался вовсе не меч. Блестящий плоский круг с выбитым на нем изображением солнца, и двумя длинными, узкими прорезями по бокам. Что-то подобное Чиптомака уже видел у имамов. Он попробовал вспомнить название, и слово само прыгнуло к нему из памяти: "пряжка"! Такую можно прикреплять на одежду для красоты. Что ж, одежды у Чиптомаки по прежнему нет, так же как и у его спутников, зато пряжку можно продать. Имелось и еще кое-какое богатство - старик провел пальцами по просунутым в уши желтым колечкам, осыпавшимся с "ожерелья".
- Когда ходишь, то всегда что-нибудь находишь, - вслух сделал вывод Чиптомака, и добавил: - Или теряешь, и-эмма.
Глава двадцать третья
К Чамка-Ти
У Чиптомаки давно не было украшений, и дырка в носовой перегородке успела почти зарасти. По прутику, который он все-таки протолкнул в нее, скатилась капелька крови, но пряжка теперь не мешалась в руках, а облагораживала облик хозяина. Когда лэпхо вернулся к костру, далеко обойдя гнездо водяных шант, уставший Салакуни крепко спал. Ларимма лежала рядом и чертила пальцем какие-то узоры на широкой спине воина.
- Откуда это у тебя? - спросила она, увидев новое украшение.
- В ручье нашел, - гордо сказал Чиптомака. - А кто думает только о наслаждениях, тому Джу-Шум ничего не дарит.
- Дорогая, наверное, - предположила шерешенка. - Знаешь, он очень сильно изменился.
- Знаю, - лэпхо занялся остывшим мясом. - Говорить стал много, и, вроде бы, не совсем ерунду. И-эмма, а что ты хочешь? Люди еще не так меняются после встрясок. Нам еще повезло, что он не сошел с ума.
- Да, но... раньше он мне нравился больше. Теперь он стал умнее, разговорчивее, даже добрее, но как-то все это... - Ларимма покрутила пальцами в воздухе. - Понимаешь?
- Да кто тебя поймет? - отмахнулся Чиптомака. Украшение полностью закрывало ему рот, и теперь он на время вытаскивал прутик обратно. - Глупым женщинам всегда что-то не нравится. То глупый, то умный, то злой, то добрый, и-эмма! Все равно тебе с ним не жить.
- Ты это давно понял, да? - грустно спросила женщина. - А я только что. Ему со мной не интересно. Он даже почти ничего не рассказывал, он хочет, чтобы ты его слушал.
- Это верно, мудрость тянется к мудрости! А лить киншасу ума в кувшин с дырой глупости, и-эмма, и-эмма, что кормить спира бананами. Знаешь такую песню?
- Откуда?! - воскликнула Ларимма. - У нас в Шерешене нет лэпхо, и я этому очень рада.
- Нет, так будет, - хмыкнул старик просто из вредности. - Долго собирается спать твой красавец? Пора бы идти, если не хотим здесь еще раз заночевать. А вдруг еще один ливень? И-эмма, лучше пройти ущелье поскорей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
