Звоню поздно вечером зампотеху, докладываю по порядку о состоянии машины.
– Я утром выслал бригаду ремонтников – слесарей, мотористов, электриков, регулировщиков – и приказал устранить все недостатки, – делано удивляется инженер-подполковник.
(В большой брезентовой палатке ремонтной мастерской, освещаемой одной лампой-пятисоткой, работают всего два вконец уставших человека.)
– Но они не в силах ничего сделать с неисправностями в этих условиях.
– Вы, лейтенант, трус! – вскипел помпотех.
Угрюм-бурчеевский окрик задевает меня за живое.
– Оскорбить подчиненного легче простого, а между тем несколько дней назад мною, а не вами подан рапорт о посылке на фронт. Но этим кое-кто в полку решил умело воспользоваться, чтобы сбагрить негодную машину. Между тем на этой вашей развалине идти в бой живым людям! Подполковник может спать спокойно: машина ведь принята еще утром, но этот неблаговидный трюк останется на его совести, – выпаливаю единым духом все, что накопилось в душе, швыряю трубку на аппарат и облегченно ругаюсь вслух.
Оба ремонтника сочувственно смотрят на меня. Отпустив их отдыхать, тоже ухожу в казарму: утро вечера мудренее.
29 декабря
Утром, в темноте, сделали марш в Пушкино, на погрузку. В дороге еще послушал, как угрожающе стучит вентилятор, как подозрительно хлюпает один из цилиндров левого блока. На четвертой замедленной ехать нельзя: рычаг скоростей выскакивает из прорези, даже если пытаешься изо всех сил удержать его рукой.
Мы проторчали на боковой погрузочной платформе несколько часов, ожидая погрузки, но состав не был подан, и мы получили приказ возвратиться в резерв. Это не очень далеко от станции, в лесу, как раз среди тех самых, знакомых с нынешнего лета сосен, которые несколько поредели под нечаянными наездами танков и самоходок. Упавшие деревья использовались на строительство землянок или разделывались на дрова. Кто не любит погреться зимой?
В печальном, но гордом одиночестве стала наша машина на опушке, за лесной дорогой, напротив того места, где в ноябре располагался во время переформировки мой первый в жизни полк.
Работа, работа... Уж целых двое суток не сплю почти ни минуты.
31 декабря
Встреча Нового года опять не состоялась, как хотелось бы.
Перед демонстрацией документального кинофильма, во время праздничного ужина (каждому из нас было поднесено по сто граммов водки) замечаю с болью в душе какую-то плохо скрываемую озлобленность людей, сидящих за одним столом накануне Нового года.
Мне кажется, объяснить это можно нашей неудовлетворенностью своим теперешним положением и его неопределенностью. Или все это мне только почудилось из-за усталости после бесконечной и бесплодной возни с машиной и по причине тусклого настроения?..
Однако показанная нам кинохроника «Битва за нашу Советскую Украину», где участвовал и мой полк (в битве, а не в картине, конечно), вполне уравновесила меня и придала душевной бодрости.
Отгремел раскатами гигантских битв и отсверкал московскими салютами уходящий 1943-й, но гремят, не смолкая, от Белого моря до Черного наши фронты, продолжая уничтожать и гнать незваных пришельцев, посмевших нагло ворваться с мечом в руках в наш мирный дом...
1944 год
1 января
Встречаю новогодие за чтением на своих нарах, под самым потолком, поближе к пятнадцатисвечовой лампочке. За неимением ничего другого, перечитываю «Десять лет спустя». Не стареющие духом и не торгующие своей совестью и честью, задиристые и жизнерадостные герои Дюма мне дороги по-прежнему, как и в детстве.
А Житомир-то снова наш! Хотя немцам удалось-таки подсечь наш клинышек ровно через неделю после первого освобождения города и выбить наших оттуда, но теперь Житомир, дважды спасенный, прочно удерживается советскими войсками. И это отличный новогодний «подарочек» фюреру от 1-го Украинского фронта – прорыв более чем на 300 километров от Днепра в направлении западной границы плюс Житомир. Любопытно было бы взглянуть на рожу Гитлера в тот момент, когда он предлагал новогодний тост...
2 января
Ровно месяц, как сижу здесь. Когда же кончится эта, мягко выражаясь, канитель?
Вчера, получив 10-суточный сухой паек, перебрались всем экипажем из казарм на «выжидательные», то есть в землянку. Нашлась такая в лесу, неподалеку от нашей машины, полупустая и без света. Теперь нам не нужно будет тратить время на переходы и переезды. Целый день наводили порядок в машине.
В темноте уже потащился за несколько километров пешком в Ивантеевку, в кинотеатр «1-е Мая», и не пожалел об этом: шла американская кинокомедия «Джордж из Дикки-джаза», так что нахохотался от души, чуть ли не до коликов. А поздним вечером при чадной газойлевой коптилке внимательно, как-то по-новому вчитываюсь в брюсовские строки. Книгу охотно одолжил мне один из офицеров, любитель поэзии, обживший эту землянку раньше нас. Под невысоким жердяным накатом состязаются храпы и посвисты спящих товарищей. Грустновато немного: давно ни от кого не получал письма.
3 января
Продолжаю копаться в машине, хотя прекрасно сознаю, что при ее дряхлости ей ничто уже не поможет...
А на Украине взят Новгород-Волынский. Это всего в 30 километрах от старой госграницы!
4 января
Освобождена Белая Церковь! А ты – сиди...
5 января
Освобожден знаменитый, благодаря шуточной фронтовой песенке, Бердичев («Когда еврейское казачество восстало, тогда во Львове был переворот. Но если враг посмеет взять Бердичев – его холера схватит за живот!»
А наша машина выкинула новый трюк: не заводится двигатель.
Завтра, в 9.00, приказано явиться в штаб учебного полка. Зачем?
Днем тщательно проверил всю систему питания, потом ездил менять аккумуляторы. В кузове полуторки два пожилых солдата-аккумуляторщика, оказавшись в одном обществе со мной, перестали вдруг украшать свою речь солеными словечками. Один из них, предостерегающе покосившись на товарища, полувопросительно и негромко произнес: «Девушка?..» Их смутили, по-видимому, рыжеватые бараньи кудряшки моего зимнего танкошлема и отсутствие опознавательной растительности на моем лице. Не разубеждая служивых, я молча пробрался между рядами аккумуляторов к кабине и облокотился на нее. Забавно было исподтишка наблюдать, как всю дорогу до подзарядочной станции и обратно оба приятеля не в шутку мучились, лишенные возможности вести беседу в привычном стиле. Наконец грузовик остановился напротив самоходки, на дороге, чтобы не увязнуть в снегу. И только теперь мои спутники сообразили, что попали впросак: «девушка» лихо перемахнула через борт и зычно окликнула ребят, уютно покуривающих вокруг костерка. Вчетвером перенесли мы аккумуляторы на машину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
