звучат. А потом голос раздался снова:
«Оливия. Ты ведь не думаешь, что я взял тебя в свою лабораторию, потому что ты хороший ученый? Такая девушка, как ты... Которая так быстро сообразила, что знаменитые, успешные ученые, мать их, — это способ продвинуться. Ты ведь трахаешь Адама, так? Мы с тобой оба знаем, что ты трахнешь меня по тем же причинам».
— Что за… — Том сделал шаг вперед, протянув руку, чтобы выхватить телефон. Ему это не удалось, потому что Адам остановил его, уперев ему в грудь раскрытую ладонь. Том пошатнулся и отступил назад.
Адам по-прежнему не смотрел на Тома. И на Оливию тоже. Он смотрел на ее телефон, и в выражении его лица было что-то темное, опасное и зловеще неподвижное. Вероятно, ей следовало испугаться. Наверное, она все-таки немного испугалась.
«Еще скажи, что из твоей жалкой статьи сделали доклад благодаря высокому качеству и особой важности твоей работы. Кто-то здесь очень высокого мнения о себе, учитывая, что ее исследования бесполезны и вторичны и что она едва способна связать два слова, не заикаясь, как идиотка».
— Это был он, — прошептал Адам. Он говорил тихо, почти шепотом, обманчиво спокойным голосом. Взгляд его оставался непроницаем. — Это был Том. Вот почему ты плакала.
Оливия могла лишь кивнуть. Фоном все бубнил и бубнил записанный на диктофон голос Тома. Рассказывал о том, какая она посредственная. Как Адам никогда не поверит ей. Оскорблял ее.
— Чушь какая-то. — Том вновь подошел ближе и предпринял еще одну попытку отнять телефон. — Не знаю, что эта сучка напридумывала, но она явно…
Адам взорвался так быстро, что Оливия даже не успела заметить его рывок. Он стоял перед ней, а в следующий момент уже пригвоздил Тома к стене.
— Я убью тебя, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Если ты скажешь еще хоть слово о женщине, которую я люблю, если посмотришь на нее, если хотя бы подумаешь о ней… Я, мать твою, убью тебя.
— Адам. — Том задыхался.
— На самом деле, я все равно тебя убью.
К ним бежали люди. Хостес, официант, несколько членов кафедры от стола Адама. Начала собираться толпа, все растерянно кричали и пытались оттащить Адама от Тома — безуспешно. Оливия вспомнила, как Адам толкал пикап, и почти расхохоталась в истерике. Почти.
— Адам, — позвала она. Ее голос был едва слышен в окружающем хаосе, но он услышал только его. Он повернулся к ней, и в его глазах вращался весь мир.
— Адам, нет, — прошептала она. — Он того не стоит.
Вот так вот просто. Адам сделал шаг назад и отпустил Тома. Пожилой джентльмен, возможно ректор Гарварда, начал наседать на него, требуя объяснений, твердить, насколько неприемлемо его поведение. Адам проигнорировал и его, и всех остальных. Он прошел прямо к Оливии и…
Крепко обхватил ее голову обеими руками, запустив пальцы в ее волосы, и прижался лбом к ее лбу. Он был теплым и пах собой, безопасностью и чем-то родным. Его большие пальцы размазали слезы по ее щекам.
— Прости. Прости. Я не знал, прости, прости, прости…
— Это не твоя вина, — удалось пробормотать ей, но, кажется, он ее не слышал.
— Прости. Про…
— Доктор Карлсен, — прогремел позади мужской голос, и она почувствовала, как напряглось тело Адама. — Я требую объяснений.
Адам не обратил на него никакого внимания и продолжал сжимать голову Оливии в своих руках.
— Доктор Карлсен, — повторил голос, — это неприемлемо…
— Адам, — прошептала Оливия. — Ты должен ответить.
Адам выдохнул. Затем поцеловал ее в лоб долгим-долгим поцелуем и неохотно отпустил. Когда она наконец смогла хорошенько рассмотреть его, он казался уже больше похожим на обычного себя.
Спокойный. Злой на весь мир. Знает, что делать.
— Немедленно отправь мне эту запись, — пробормотал он ей. Она кивнула, и он обернулся к пожилому джентльмену, который только что подошел к ним. — Нам нужно поговорить. Лично. Может быть, у вас в кабинете?
Мужчина, казалось, удивился и оскорбился, но натянуто кивнул. Позади него суетился Том, и Адам стиснул зубы.
— Держите его подальше от меня.
Прежде чем уйти, он повернулся к Оливии, наклонился к ней и заговорил тише. Его теплая ладонь легла ей на локоть.
— Я обо всем позабочусь, — сказал он ей. В его глазах было что-то решительное, серьезное. Оливия никогда не чувствовала себя такой защищенной и такой любимой. — А потом я найду тебя и позабочусь о тебе.
Глава 21
Гипотеза: ношение контактных линз с истекшим сроком годности может привести к бактериальным и/или грибковым инфекциям, последствия которых будут длиться много лет.
— Холден просил тебе кое-что передать.
Оливия перевела взгляд от окна на Малькольма, который выключил самолетный режим в ту же секунду, как они приземлились для пересадки в Шарлотте.
— Холден?
— Ага. Ну, технически это от Карлсена.
Ее сердце пропустило такт.
— Он потерял зарядку для телефона и не может написать тебе, но они с Холденом летят обратно в Сан-Франциско.
— Ага. — Она кивнула, почувствовав небольшой прилив облегчения. Это объясняло молчание Адама. Он не выходил на связь со вчерашнего вечера. Она боялась, что его арестовали, и подумывала о том, чтобы помочь оплатить залог, опустошив свой сберегательный счет. Все двенадцать долларов и шестнадцать центов. — Где у них пересадка?
— У них не будет пересадки. — Малькольм закатил глаза. — Прямой перелет. Они будут в Сан-Франциско через десять минут после нас, хотя еще не вылетели из Бостона. Бей буржуев.
— Холден сказал что-нибудь о?..
Малькольм покачал головой.
— Самолет как раз должен был взлетать, но мы можем подождать их в аэропорту Сан-Франциско. Я уверен, у Адама есть для тебя новости.
— Ты просто хочешь поцеловаться с Холденом, а?
Малькольм улыбнулся и положил голову ей на плечо.
— Моя оливка хорошо меня знает.
Казалось невозможным, что она отсутствовала меньше недели. Что весь этот хаос случился за несколько дней. Оливия чувствовала оцепенение, контузию, как будто ее мозг отключился после марафонского забега. Она устала, хотела спать и есть. Она была зла и мечтала, чтобы Том получил по заслугам. Она была встревожена, нервничала, дергалась, как оголенный нерв, и ей хотелось, чтобы ее обняли. Предпочтительно Адам. В Сан-Франциско она сложила свое уже ненужное пальто в чемодан и села на него. Проверила, нет ли новых сообщений в телефоне, пока Малькольм покупал бутылку диетической колы. Было несколько сообщений от Ань, передававшей привет из Бостона, и еще одно — от домовладельца о том, что лифт не работает.
Оливия вздохнула, открыла свою рабочую почту и увидела несколько непрочитанных сообщений, помеченных как важные.
Нажав пальцем на красный восклицательный знак, она открыла одно из них.
Сегодня: 17:15
От: Anna-Wiley@berkeley.edu
Кому: Aysegul-Aslan@stanford.edu
Копия: Olive-Smith@stanford.edu
Тема: Ответ: Проект по борьбе с раком поджелудочной
Дорогая Айсегуль,
Спасибо, что написала. Мне посчастливилось услышать доклад Оливии Смит на Бостонской конференции — мы были в одной секции, — и я была весьма впечатлена ее работой по раннему диагностированию рака поджелудочной. Я бы с радостью приняла ее в своей лаборатории в следующем году! Может, нам втроем поболтать по телефону в ближайшее время?
С наилучшими пожеланиями,
Анна
У Оливии перехватило дыхание. Она прикрыла рот ладонью и тут же открыла следующее письмо.
Сегодня: 15:19
От: Robert-Gordon@umn.edu
Кому: Aysegul-Aslan@stanford.edu
Копия: Olive-Smith@stanford.edu
Тема: Ответ: Проект по борьбе с раком поджелудочной
Уважаемые доктор Аслан и мисс Смит,
Ваша работа по раку поджелудочной очень интересна, и я был бы рад сотрудничеству. Давайте организуем встречу в Зуме.
Р.
Было еще два письма. В общей сложности четыре от исследователей рака: все ответили на предложение доктора Аслан и сказали, что были бы рады принять Оливию в своих лабораториях.
