Железная воля – вот главнейшее качество лидера, без которого нет остальных. Железная воля – в основании всего. Стоять на своем, гнуть и прельщать, ломать и заласкивать, добиваться любой ценой. Потому что другой цены История не понимает.
Готовность брать на себя любую ответственность.
Умение адекватно отвечать на Вызовы времени, – сказал бы социоисторик тойнбиевской школы. Харизма, – сказал бы политтехнолог постсоветской эпохи.
…Он должен быть Высшим Существом. И при этом видеть, понимать и любить нас. В нем должны персонифицироваться наши надежды и желания, наша гордость и наше достоинство, наша значимость и наше единство.
ЛИДЕР ЕСТЬ ПЕРСОНИФИКАЦИЯ СОЦИАЛЬНОГО ИНСТИНКТА МАСС
Он силен нашей силой, страстен нашими желаниями, мудр умами всех нас, и только он мог собрать и воплотить в себе все это, став над нами – нашим именем и во имя нас.
Самопожертвование. Он живет нами и для нас. Он готов умереть ради нас. Он сжигает себя ради нас. Ему ничего не надо для себя. И поэтому мы готовы отдать ему все.
Любовь и страж! Вера и восторг! В огонь и в дым! Вот что такое лидер. Засуньте себе в задницу дипломы и премии.
В е л и ч и е и з а у р я д н о с т ь. Или царь должен быть – росл, величав, громогласен. Внушать трепет и восторг обликом! Когда крестьянские депутаты увидели маленького и тихого Николая II, они руки опустили от разочарования… Вот Петр Великий, о!..
Или Император или Генсек должен быть мал ростом, прост костюмом, скромен манерами – но по его жесту армии врага крушат! толпы умрут! Ибо мудр и непобедим, и через то силищи нечеловеческой. Ну, здесь короля играет свита и репутация.
Либо это Полубог над нами. Либо скромняга-парень, один из нас, но воля и ум его, и значимость в мире таковы, что побаиваются и подвигаются полубоги: так-то!..
Выпил вор (зек, чеченец, казак) со Сталиным самовар спирта, съел барана, и тогда дал совет. Значимость лидера в воображении растягивает все человеческие качества, характеризующие серьезного человека с положительной стороны: вот за что уважают, так он – сверхдостоин уважения.
Либо – не такой, как все! Либо – точно такой, как все, но это с виду, а на деле – еще более не такой, как все!
Ф о р м а л ь н ы й и н е ф о р м а л ь н ы й. Сержант в армии силен принадлежностью к армейской командной системе. Но самый здоровый и волевой в отделении/взводе является реально главным в нештатных ситуациях и вообще «по жизни». Когда-то вот таких и посылали на третьем году в полковые сержантские школы… но это уже другая тема.
Понятно, что несовпадение формального и неформального лидеров ослабляет систему и говорит об ее бюрократизации, несовершенстве, дегенерации. Реальный обладатель лидерских качеств и должен стоять на его месте. «Положительно необходимо, чтоб эта четверка храбрецов перешла ко мне на службу, – задумчиво пробормотал Решилье».
С и с т е м н ы й и н е с и с т е м н ы й. Но. Но. В системе типа армейской. Главнейшее назначение промежуточных и низовых командиров. Это претворять в массы приказы Лидера-Командующего. Эта функция послушания, исполнительности, верности приказу, – важнее многих прочих качеств. А уж умение заставить нижестоящих выполнить приказ Вышестоящего – стоит всего! Поэтому Сталин ценил Жукова – прощая страшные потери и катастрофические провалы, за которые расстреляли бы любого другого.
Самый же харизматичный, талантливый и храбрый, который начинает обсуждать и осуждать приказы, пусть дурные, нарушая великий принцип единоначалия. И подлежит ликвидации. Ибо единство системы важнее и ценнее любых самых храбрых и сильных по отдельности.
Конфликт личного и социального инстинкта в жесткой системе.
Ярким индивидуалистам вообще не место в строю или в толпе. Им же хуже будет.
П р о т о к о л ь н ы й и р е а л ь н ы й. Современная демократия, она же капитализм, она же общество свободного предпринимательства, дала вполне новый тип государственного лидера.
Вожак в животном стаде – самый физически здоровый и мощный, наиболее способный в борьбе за выживание. Открытой конкуренцией – в бою или ритуальной демонстрацией силы – он побеждает соперников.
Вожак в первобытном человеческом стаде, скорее всего, был подобен качествами вышеупомянутому.
По мере развития протоцивилизации и цивилизации требовались, кроме качеств физических и волевых, еще и умственные способности. Военачальник и царь должен быть еще и мудр! – ну, хоть в некоторых областях и пределах.
Введение института монархии, власть наследственная – была ступень в стабилизации общества, должная гарантировать от смут и гражданских войн. Это что значит? Это значит, что качество власти уже не в полной мере, уже в меньшей мере, а иногда и совсем в меньшей, зависело от личных качеств государя. Ибо. Значение и развитость государственных (или протогосударственных) институтов и законов с традициями сделалось велико, и кто бы ни правил – должно было происходить одно и то же. Государю оставался весьма узкий коридор полномочий, а штат советников и помощников компенсировал и нивелировал его решения и действия до некоего среднеприемлемого уровня. Сильного и резкого государя окорачивали, слабого подпирали и поднимали. (Поэтому сильный гнул и ломал окружение, а слабый попадал под каблук волевого первого министра, визиря или т.п.) Строго говоря – правил не король, но – корона и трон! Символы самодержавия как фетиш объединяющей и координирующей власти.
Когда в великом 1792-м французы провозгласили смерть королям всего мира! – ну таки монархии прогнили. Выродившиеся габсбургские уроды, пуская слюни, загадили собой троны Европы, превратившись в роскошествующих паразитов. Власть – реально талантливым и полезным гражданам! – прокричал Конвент.
Насколько выборные граждане оказались полезны – это вопрос отдельный. Но то, что первые президенты и премьеры всех молодых демократических государств были яркими и способными людьми, энергичными, патриотами, – видно и очевидно. Народ отдавал голос и сердце тем, кого уважал, кому верил, чьи достоинства знал.
А затем? А затем. Демократическое общество свободного предпринимательства построило развитой капитализм. Одни высоко поднялись. Другие несколько опустились. Расслоение между верхом и низом увеличилось.
Не только и не столько материально увеличилось. Демократия сломала сословные перегородки – все стали социально равны! А дальше: пара поколений – и деньги породили новую касту, со своими обычаями, приличиями, образом жизни и образом мыслей. Свой круг. В нем женятся, дружат и берут на работу по высшим должностям. Исключения редки, и вошедший снизу в касту плебей – становится «одним из нас», «в нашей лодке».
И одновременно с материальным и научно-техническим подъемом цивилизации в великом XIX веке. Сильно выросло население Европы и США. Прямая демократия все более сменялась непрямой, косвенной и опосредованной.
И одновременно растет грамотность. И вместе с ней – пропаганда и агитация, объявления и газеты. Потом вообще радио изобрели. Про телевидение и XX век я вообще не говорю.
Избирательная кампания стала превращаться в шоу. Шоу стоили все больших денег. Специальные люди профессионально «раскручивали» кандидатов в Начальники страны. Электорат все меньше знал этих людей и все больше хавал избирательной жвачки.
А поскольку демократия, и власть Закона, и независимый Суд, и непродажная полиция, и священная неприкосновенность частной собственности. То, независимо от личных качеств и талантов Начальника, экономический и культурный организм страны работал по накатанному режиму.
Кто решал вопросы? Под зонтом Закона, на поле Закона, умея применить Закон с максимальной пользой для себя? Адмиралы экономики. Крупнейшие промышленники и банкиры. Корпорации и синдикаты. Они лоббировали законы. Они содержали государство на свои налоги. Они владели львиной частью доходов. Они создавали рабочие места. Они финансировали науку. И СМИ, кстати, и культуру, и университеты, и лаборатории.
Несменяемая верхушка, передающая экономическое богатство страны по наследству, финансирующая все ключевое, продолжает решать вопросы.
Об чем они думают? Чтоб им не было хуже.
Внимание:
СОБСТВЕННИК ВО ВЛАСТИ РАССМАТРИВАЕТ БЛАГО ГОСУДАРСТВА ТОЛЬКО В ТОМ СЕКТОРЕ, ГДЕ ВИДИТ СОБСТВЕННОЕ БЛАГО.
Это искренне. Это закон психологии. Это даже не перерождение личности. Это называется социальная адаптация. Она свойственна каждому. И каждый адаптированный совершает свои шаги в свете и в секторе той своей действительности; к которой он адаптирован своим образом жизни. Волк обожает лесную природу, но не может не есть зайцев. А кабан не подрывать корни.
Корпорации, желая блага государству, видят его только в том секторе, где им будет лучше, или хотя бы не хуже. Они искренни!
Они интимно и честно уверяют друг друга, что иначе невозможно, что это и есть благо страны!
