— Если ты кинешь в бой сразу все свои силы, ты одолеешь врага, иначе тебя разобьют по частям, — доказывал Гаскойн.
— Это верно только в том случае, — настаивал Джек, — если твои силы превосходят противника численностью или враг застигнут врасплох, в противном случае надо менять тактику. Возьмём огнестрельное оружие — противник обменялся выстрелами с первой шлюпкой, и пока орудия перезаряжают, вторая лодка атакует противника с неизрасходованным зарядом. Каждая новая лодка добавляет мужества и силы тем, кто уже ведёт бой на борту, и приводит в смятение тех, кто защищается. Запомни, Гаскойн, что на войне corps de reserve[34] — великое дело.
— Вы там замолчите на своей шлюпке, мистер Изи, или нет?! — закричал штурман. — Вы позорите флот, сэр!
— Благодарим покорно, сэр, — ответил Джек вполголоса. — У меня опять клюёт, Нед!
Джек и Гаскойн продолжали молча удить, пока не занялся рассвет. Туман поднялся над застывшей водой и открыл бриг, который, заметив шлюпки, выкинул трёхцветный французский флаг и послал им вызов выстрелом из пушки.
Мистер Гадинг растерялся. Орудие, открывшее огонь, было лёгким, как отметил Джоллиф и подтвердили матросы, рвущиеся в бой, и Гадинг, побоявшись упрёков в трусости и презрения со стороны сослуживцев, приказал шлюпкам поднять якоря.
— Подождите минуточку, ребята, — сказал Джек своим матросам. — У меня клюёт. — Матросы рассмеялись шутке Джека, ибо он был их любимцем, и они чуть задержались, чтобы дать Джеку время вытянуть рыбу, намереваясь догнать остальные шлюпки более частой греблей. — Вот так, я её подсёк, — сказал Джек. — А теперь можете поднимать якорь, пока я буду поднимать рыбу.
Эта задержка дала фору другим шлюпкам в дюжину ударов вёслами, что составляет расстояние, которое не так-то легко сократить.
— Они пойдут на абордаж, прежде чем мы подоспеем к кораблю, — сказал рулевой Джеку.
— Не беда, — ответил Джек, — кто-то должен быть и последним.
— Только не та шлюпка, в которой нахожусь я, — заявил Гаскойн.
— Не торопись, Гаскойн, — сказал Джек. — Мы будем в резерве, и нам достанется вся слава, так как именно мы решим исход боя.
— Навались, ребята! — закричал Гаскойн, видя, что расстояние между шлюпками не сокращается.
— Гаскойн, я командую катером, — заявил Джек, — и я не хочу, чтобы мои люди поднялись на борт вражеского судна без сил — это неблагоразумно. Гребите дружно, ребята, но не слишком налегайте!
— Бог мой! Они захватят судно раньше, чем мы пристанем к борту!
— Хоть бы и так, всё равно я прав, разве нет, Мести?
— Та, масса Тихоня, прав, очень прав. Если они захватят сутно пез нас, мы путем не нужны, а когта путем нужны, мы тут как тут. — И негр, сбросив бушлат, засучил рукава, как бы готовясь к рукопашной схватке.
Первый катер под командованием комендора Верзиланса опередил баркас на три корпуса лодки, когда вдруг вражеский корабль ожил, дав бортовой залп, — прицел был точен, и катер разлетелся на куски.
— Катер затонул! — воскликнул Гаскойн. — Боже, навались, ребята!
— Теперь ты видишь, если бы мы сбились все вместе в кучу, нас всех потопили бы, — сказал Джек хладнокровно.
— Баркас сцепился с бригом! — кричал Гаскойн, топая ногами от нетерпения. — Скорее, матросы, наддайте!
Гости встретили жаркий приём, и к тому времени, когда матросы с баркаса вскарабкались на палубу брига, катер Джека был уже у его кормы. Оставалось сделать ещё несколько ударов вёслами, и вот он — борт судна, как вдруг страшный взрыв потряс корпус корабля, в воздух взлетели тела людей и обломки такелажа. Взрыв был так силён, что матросы на катере замерли с вёслами в руках, уставившись на амбразуры, из которых повалил чёрный дым, окутывая мачты и оснастку брига.
— Теперь пора, ребята, ударьте вёслами и причаливайте! — закричал наш герой. — Опомнившись от его крика, матросы схватились за вёсла, но лодка, двигаясь по инерции, уже приткнулась к борту. Матросы побросали вёсла и вслед за Джеком взобрались на палубу корабля. Их глазам открылось ужасное зрелище: почерневшая от взрыва палуба была усеяна трупами, чья-то одежда ещё тлела и дымилась, меж ними там и сям валялись куски разорванных на части тел. Кабестан был вырван из креплений и лежал на боку, нактоуз был разбит в щепы, а такелаж горел. Никто не встретил их свинцом и железом — на палубе не оказалось ни одной живой души.
Как они узнали несколько позже от матросов, находившихся на нижней палубе, а поэтому избежавших гибели, капитан французского брига заметил шлюпки прежде, чем они стали на якорь, и приготовился к бою: он приказал заполнить зарядные ящики снарядами, чтобы они были под рукой во время боя. Жаркая схватка моряков «Гарпии», взобравшихся на палубу брига, с командой корабля произошла у кабестана, и случайный выстрел из пистолета воспламенил порох в зарядном ящике, взорвавшемся в самой гуще ожесточённого боя.
Первым делом матросы с катера стали заливать водой начавшийся пожар, который быстро распространялся по судну. Когда опасность его гибели от огня миновала, наш герой подошёл к гакаборту и стал высматривать затонувший катер.
— Гаскойн, возьми четырёх человек и осмотри шлюпку. Она плавает вверх килем в четверти мили. Может быть, там ещё есть живые, мне кажется, за неё кто-то цепляется.
Гаскойн отправился к катеру и вскоре вернулся с тремя матросами из его команды — остальные потонули в момент, когда шлюпку разнесло залпом с брига.
— Слава Богу, хоть троих спасли, — сказал Джек. — Мы потеряли сегодня слишком много людей. Давайте посмотрим, не осталось ли кого-нибудь в живых среди этих бедняг, и очистим палубу от останков тех, кто был разорван взрывом. Послушай, Нед, а что стало бы с нами, будь мы на борту судна вместе с командой баркаса?
— Уж кому как повезёт, Тихоня, — ответил Гаскойн, — но если на этот раз тебе повезло, то это не значит, что ты прав.
— Видно, тебя не убедишь, Нед, ты чертовски любишь спорить. Однако сейчас не время для споров — нужно заняться этими беднягами, среди них есть живые.
Они стали выбрасывать за борт через амбразуры тела, искалеченные до такой степени, что только форма позволяла отличать своего от врага. Повернувшись, Джек заметил Мести, который стоял, поставив ногу на голову, отделённую взрывом от туловища.
— Что там такое, Мести?
— Посмотрите, масса Тихоня, я вот стою и думаю — ведь это голова массы Наглерса. Из его черепа получился пы хороший подарок для малыша Госсета. Но нет, лучше не надо, подумал я потом, он умер и никогда уж не будет стегать его — так пусть его голова отправляется за борт.
