Пока не услышал хриплый крик Ники:
– Серж!… Сер… ж!.. Кха!..
Я обернулся. Ника стояла, опустив руки, с которых крупными каплями капала кровь, и понурившись. Ее плечи мелко дергались, словно она заходилась в кашле.
Я подскочил к ней, подстрелил прыгнувшего на нас дарга, и, пока он висел в воздухе, обратился к Нике:
– Ранена?
– Нет… Я… Истощилась. – выдохнула Ника, закрывая глаза и покачиваясь. – Даже… Не заметила.
Ее колени подогнулись, и она рухнула мне под ноги.
Все, что я успел – это оттащить ее в сторону, чтобы убитый дарг не придавил нас своей тушей.
– Чел! – заорал я во всю глотку. – Срочно сюда, нужна помощь!
Аэромантка услышала. Она оказалась рядом так быстро, будто телепортировалась на манер Ратко. Я ткнул пальцев под ноги, на бездыханную Нику, и Чел поняла все без слов.
– Есть план? – коротко осведомилась она.
– Я убиваю, а ты не даешь им нас задавить. – ответил я, вскидывая лук.
– Годится. – кивнула Чел.
А дальше была сплошная круговерть боя. Небо заслонили тучу фиолетовых стрел, гонимых неистовыми воздушными потоками. Дарги взлетали в это небо и тут же дохли, натыкаясь на одну из стрел. И тут же улетали прочь, снесенные спрессованным воздухом. Если я не видел атаки, Чел издавала предупредительный вопль, и я разворачивался, стреляя в ее сектор, пока она разбиралась с теми, кого я подвесил в своем.
Что бы ни случилось. Не дать им добраться до Ники.
Дарги уже даже не пытались прыгнуть в город – сейчас они пытались добраться до нас. Чистая прана так сильно их притягивали, что порой, взобравшись на стену, некоторые из них отвлекались на летящие мимо стрелы и атаковали нас не сразу.
Мы им такой чести не оказывали. Как только подворачивался момент – стрела находила свою цель, а воздушный поток сметал ее прочь.
Сколько мы перебили даргов? Я насчитал тридцать пять. Это были лишь те, которых я видел. Скольких убили девчонки вне поля моего зрения? Сколько осталось внизу, изорванных пулями? Сколько выстрелов я сделал?
Я не знаю.
Но в один прекрасный момент стрела в моей руке не появилась.
Я был готов к этому, я видел, что предыдущие пять выстрелов стрела становились все тусклее и тусклее, все менее и менее материальными, все более и более легкими. Лук принялся брыкаться, отправляя в полет непривычные стрелы, и я все боялся, как бы плечи не треснули от такой малой нагрузки.
Поэтому, когда стрела не появилась, я просто не стал стрелять.
Да я бы и не смог. В глазах потемнело, а руки начали трястись, как у алкоголика с многолетним стажем. Ноги налились тяжестью, так и норовя подломиться в коленях, как недавно это произошло с Никой.
Я заглянул внутрь себя и понял, что красного тумана во мне не осталось. Была лишь легкое, едва заметное марево, так похожее на то, что излучало тело мертвого Бернарда.
Так вот ты какое, истощение…
– Серж… – сдавленно произнесла за спиной Чел. – Я… Мне…
– Я знаю. – кивнул я. – И я… И мне…
Значит, Чел тоже кончилась. Видимо, все дело в везиуме. Ника употребила его чуть раньше, чем мы, и отрубилась тоже чуть раньше. Так все и работает, похоже.
Что ж, мы пытались. Мы сделали все, что могли и даже немного больше. Превзошли самих себя, вышли за рамки своих возможностей, пусть и воспользовавшись для этого некоторыми стимуляторами. Мы дали время уйти жителям ресурсного поселка и не позволили пролиться их крови. Как минимум – мы сделали то, ради чего в этом мире существуют реадизайнеры. Как максимум – один из нас при этом реадизайнером даже не являлся.
А значит, это хорошая смерть. Всяко лучше предательского стилета в сердце. Оправданнее, если про смерть вообще можно так сказать.
Ну что, богиня… Встретишься со мной еще разок?
Ты не умрешь.
Я усмехнулся, глядя на двух даргов, взлетающих в прыжке и протягивающих вперед лапы, уже не прикрывающих сердца, уже знающих, что мне нечего им противопоставить.
Ты так в этом уверена, богиня?
Я это знаю. Ты не умрешь.
И, едва она это сказала, по даргам откуда‑то сбоку хлестнула длинная кровавая плеть, даже не рассекая их пополам, а просто разрывая на куски!..
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Глава 11
Что было дальше – я уже не видел. Я лежал на боку, не в силах пошевелиться, и отстраненно пялился перед собой. Потому что было совершенно все равно куда пялиться – везде я видел одно и то же. В глазах помутнело настолько, что я различал лишь невнятные силуэты, которые дергались, прыгали с места на место, и постоянно дергались. Даже нельзя было с уверенностью сказать, какие из этих силуэтов были дружелюбными, а какие – враждебными.
Вот будет забавно, если где‑то среди этих силуэтов затесались и Ратко, прискакавшие на запах жареного. А ведь это вполне возможно, учитывая, что я прикончил Бернарда – они никак не могли проигнорировать такое событие.
С чего ты взял, что они узнают?
О, богиня. Хорошо, что с тобой я могу общаться, не видя при этом тебя, а то ты тоже превратилась бы в невнятный силуэт… А я этого не хочу. У тебя слишком хорошая фигура.
Нахал. Так с чего ты взял про Бернарда?
Ну отец же узнал, когда я прошел инициацию? Не может же быть такого, что он не узнал, когда умер Бернард? Учитывая такой‑то выброс праны, что аж даргов привлек.
Ритуал инициации дает сигнал, потому что твоя пассивная прана переходит в активную, что вызывает… Некую дрожь родственной сети, назовем это так. А когда реадизайнер умирает, прана рассеивается в пространстве, она не дает удара по сети.
Значит, о смерти Бернарда Себастьян узнает только тогда, когда озаботится о ней узнать?
Что‑то вроде того. Так что сейчас можешь смело отдыхать – вряд ли здесь сейчас присутствует кто‑нибудь из пятератко.
Я усмехнулся – уже четвератко. Осталось убрать всего троих, и тогда папаша ничего не сможет мне сделать. По крайней мере, сделать так, чтобы потом не поплатиться за этой стиранием из реальности. Это даже лучше, чем просто убить его. Ведь когда я поступлю в академию, убить его мне уже не удастся, если только не на дуэли. Как и его сыновей, кстати. Так что с ними желательно разобраться до этого момента.
Если смотреть с такой позиции, то даже обидно, что здесь сейчас нет ни одного из них. А кто вообще есть?
Двое Висла и трое Беловых. Не переживай, отобьются. Можешь спокойно терять сознание.
С чего ты взяла, что я его потеряю?
О, поверь, потеряешь. Праноистощение у всех проходит одинаково. Сначала отказывает твое тело, не в состоянии пошевелиться, потом – соз…
Не стоило приходить в себя…
Ох, не стоило.
Лучше бы я там, на стене, умер.
Как там Ника говорила? Ужасные отходняки?
Это она очень мягко выразилась.
Это не ужасные отходняки, это хуже чем пытки королевских палачей.
Вся носоглотка горела огнем, и каждый вдох вызывал приступ сухого мелкого кашля, в голове плавал розовый туман, будто бы там сконцентрировалась вся прана. Руки и ноги вроде слушались, но с сильным запозданием, реагируя на команды мозга с задержкой почти в полсекунды. Что творилось с глазами описать вообще невозможно, я смотрел на мир будто через искривленное стекло – настолько несуразным и невероятным образом порой перекашивало привычные вещи. Стоящая рядом стандартная бутылка с водой, почти цилиндрической формы, сейчас была похожа на диковинный кувшин – раздутая внизу и наоборот зауженная кверху.
Но плевать, что там за бутылка. Главное, что в ней какая‑то жидкость, а это все, что мне нужно, чтобы потушить пылающий напалм в глотке.
С трудом контролируя запаздывающую руку, я с третьей попытки схватил бутылку.
И кто‑то тут же ухватил меня за руку, не давая ее открыть.
Перед глазами появилась жуткая перекошенная морда с раздутой левой половиной и карикатурно‑маленькой правой. Во сне такое увидишь – оглоблей не отмашешься. К счастью, я понимал, что это не какой‑то домовой дух пришел по мою душу, а просто мое восприятие мира так поворачивает привычные вещи, поэтому я не стал проявлять агрессии к непонятной морде неясного пола, а только потянул на себя сильнее бутылку.
