Читаем без скачивания Плоть и кровь - Джонатан Келлерман

– И отец, и сын питают слабость к молоденьким блондинкам. Поэтому, несмотря на заверения Даггера, я не исключаю, что Шона тоже имела к Дьюкам отношение.

– Секс, деньги – определись наконец. А то путаница получается.

– Я думаю, любая из теорий имеет право на существование. Лорен купила оружие для самозащиты, могла даже иметь его с собой в ночь убийства, но так и не воспользовалась им. Вполне вероятно, она знала убийцу и недооценила угрозу. Лорен любила деньги, которые получала за свою работу, однако власть привлекала ее еще больше. Если убийца запал на нее или притворялся, что запал, она могла поверить, будто контролирует ситуацию. Парень ее связал, убил, бросил в мусор и забрал пистолет, надеясь использовать его в будущем. Потом как по нотам разыграл смерть Джейн: выстрелил в нее из пистолета Лорен и сунул его Мэлу. Пистолет принадлежал члену семьи – несомненный несчастный случай.

– Остроумно, – прокомментировал Майло, – очень остроумно.

– Ты видишь изъяны в логике?

Ответа не последовало. Я продолжал:

– Было бы неплохо взглянуть на бумаги Джейн. Не оставила ли она что-нибудь провокационное? Как насчет Лайла Тига? Он так и не появился?

– Подозреваемый под номером один триллион? – съязвил Майло. – Нет, домой он не приходил. Я связался с шерифом Ка-стаика, тот обещал поискать внедорожник Лайла. Так как он мне еще не перезвонил, я сделал вывод, что мистер Тиг на охоте. Чем, собственно, и мне пора заняться.

– У меня все еще лежат фотографии Даггера и Черного Костюма.

– Ах да, конечно. Постараюсь выкроить время. Мои люди позвонят твоим.

Через сорок минут Майло перезвонил.

– Я только что из агентства "Моррис". Бывший-нынешний дружок Энди Салэндера – вероятно, парень по имени Джастин Лемойн. Он подходит под описание, а вчера позвонил и назвался больным, отменил все встречи. Кроме того, представь себе – он твой сосед. Тоже живет на Беверли-Глен, только на полмили ниже. Я сейчас направляюсь туда. Если хочешь, давай встретимся. Заодно отдашь мне те фотографии. Если Энди там, станешь свидетелем мастерского допроса. Увидишь, как я оказываю психологическое давление.

Робин должна была спать еще полчаса, поэтому я ответил согласием.

Джастин Лемойн жил в маленьком, симпатичном белом бунгало, которое раньше, судя по всему, служило домиком для гостей при испанском особняке в колониальном стиле, расположенном на соседнем участке. Во дворе недавно посадили неприхотливые декоративные растения. К дому примыкал гараж, машины я не увидел.

Я добрался быстрее Майло, припарковался и стал ждать. В бунгало и около него царила тишина, но то же самое можно было сказать о любом доме в округе. Единственными признаками жизни являлись бледные лица водителей, застрявших в пробке. Автомобили медленно тянулись мимо ряда казавшихся необитаемыми домов. Складывалось впечатление, будто все покидали Лос-Анджелес в преддверии катастрофы.

Наконец Майло подъехал к моей "севилье", вышел из машины, на ходу ослабляя узел галстука, и направился прямо к двери. К тому времени, как я подошел туда, детектив уже нетерпеливо жал на кнопку звонка. Ответа не последовало. Сильные удары в дверь тоже ни к чему не привели.

– Да, – сказал Стерджис, глядя на еле ползущие по улице автомобили, – видимо, нужно отнести вечные пробки на счет повышения уровня жизни. – Он побледнел и, похоже, засыпал на ходу.

Я отдал Майло конверт с фотографиями Черного Костюма. Мой друг положил их в карман пиджака. Снова нажал на звонок. Ничего.

– Попытаем счастья с соседями?

В испанском особняке дверь открыла светловолосая горничная в черной униформе. Майло спросил ее о Джастине Лемойне.

– Ах этот... – промолвила девушка со славянским акцентом и презрительно улыбнулась.

– Беспокойный сосед, мэм?

– Он, вы знаете... – Она потерла пухлое запястье. – Это самое...

– Гей?

– Да, гомик.

– Это создает вам проблемы, мисс...

– Овенски, Ирина. Раз вы здесь, значит, проблемы есть. – Широкая улыбка, золотая коронка на переднем зубе. – Что он натворил? Что-нибудь сделал с ребенком?

– Он приводит сюда детей?

– Нет, но вы же их знаете.

– Мистер Лемойн причиняет вам конкретные неудобства, мисс Овенски?

– Да. У миссис Эллис есть собаки, и они лают немного. Они ведь на то и собаки, так ведь? А он, – женщина ткнула пальцем в сторону дома Лемойна, – просто большой ребенок. Постоянно жалуется, хочет заставить собак молчать.

– Он хочет, чтобы ваши собаки не лаяли?

– Ужасно, правда?

– Он явно не любитель животных.

– Зато любитель мальчиков.

– Он приводит сюда мальчиков?

– Только одного.

– Сколько ему лет?

Ирина Овенски пожала плечами:

– Двадцать – двадцать два.

– Молодой парень.

– Да, но маленький, как мальчик. Худой, с желтыми волосами здесь, – она показала на голову, – и татуировкой здесь. – Ее рука опустилась на левое плечо.

– А что на татуировке? – спросил Майло.

– Не знаю, близко я не рассматривала.

– Когда вы видели мистера Лемойна и его партнера в последний раз?

– Прошлой ночью. Они сели в машину и уехали. – Она махнула рукой.

– Какая машина у мистера Лемойна?

– "Мерседес". Красный.

– В котором часу это было, мэм?

При виде блокнота Майло в карих глазах Овенски появились искорки.

– В одиннадцать – одиннадцать тридцать, – сказала она. – Я услышала их разговор и выглянула в окно.

– В одиннадцать – одиннадцать тридцать, – повторил Майло.

– Это важно?

– Может быть. Не знаете, куда они могли поехать?

– Кто же знает, куда ездят подобные типы?

– У них был багаж?

– Да, два больших чемодана. Надеюсь, они уехали далеко и он оставит наконец в покое наших собак. Они ведь имеют право лаять, правда?

– Два чемодана, – сказал Майло, когда мы уже сели в его машину. – На годичный круиз не хватит, однако на некоторое время достаточно.

Он оглянулся на особняк. Ирина Овенски все еще стояла в дверном проеме, улыбаясь и махая нам рукой.

– Она святая, – сказал я.

– Из тех, кого не стыдно привести домой знакомиться с мамой. – Майло помахал в ответ, тоже улыбаясь. Достал из кармана конверт. – Давай-ка взглянем, что тут у нас. – Он быстро просмотрел фотографии, немного задержавшись на крупном плане Костюма. – Да, взгляд, конечно, тяжелый... Но все, что я сказал, остается в силе. Если он и вершит мокрые дела для Дьюков, зачем держать убийцу возле себя?.. Когда будет время, прогоню его по базе данных службы по борьбе с организованной преступностью.

– Я и не знал, что существует такая.

– Еще с пятидесятых. Так как в Лос-Анджелесе мафия сейчас поутихла, то ребята из службы наслаждаются длинными обеденными перерывами. В последнее время, правда, они заняты азиатскими и латиноамериканскими наркодельцами, но, кто знает, может, эта рожа имеется в их архивах. Офис "Морриса" закрыт, завтра утром первым делом поеду туда, узнаю, частенько ли Джастин Лемойн отправляется в путешествия. Как ты думаешь, стоит мне надевать костюм от дизайнера?

– А у тебя есть такой?

– Да, "Дом моды сэра Кея". Кроме того, нужно позвонить в офис окружного прокурора парню, который вел дело Гретхен, – не проходило ли по нему имя Кента Ирвинга. Я в третий раз позвонил Лео Рили и так и не дождался ответа.

– А как же профессиональная этика?

– Скорее всего ему нечего мне сказать. Мы, полицейские, не очень-то любим рассказывать о неудачах. Ну а пока я закругляюсь с этим делом. Рик сообщил мне, что вечером мы идем ужинать в настоящий ресторан, где будем притворяться людьми, заслуживающими отличную кухню и безупречный сервис. А потом, возможно, пойдем в кино. Рик также предупредил, что если я возьму с собой телефон, он его ампутирует с хирургической точностью.

– Рик явно расстроен.

– Почему-то я оказываю такое действие на людей.

Глава 31

Я приоткрыл дверь в спальню. Робин лежала на боку – одеяло натянуто только до голого живота, рот приоткрыт, дыхание медленное и ровное. Когда я подошел к кровати и выключил будильник, она открыла глаза.

– Без одной минуты шесть, – сказал я. – Доброе утро.

Она зевнула и потянулась.

– Я устала... Не видела тебя сегодня целый день. Что ты делал?

– Проехался до побережья.

– А я надеялась, что мы поедим где-нибудь на пляже, Раз ты уже...

– Пляж – это одно, а пляж с тобой – совершенно другое.

Я поцеловал ее в подбородок. Какой я милый парень. Но меня не покидала мысль: Малибу – место небольшое. Не хотелось бы наткнуться на кого-нибудь из моих недавних знакомых.

Мы вышли из дома около восьми, на пляж прикатили двадцатью минутами позже. Я проехал мимо всех модных и потому заполненных мест, остановившись напротив небольшого кафе, в котором мы раньше не бывали. Заведение из неокрашенного посеревшего дерева напоминало внушительную по размерам лачугу, примостившуюся на клочке земли сразу за Большой скалой, где крупные оползни – обычное дело, а полоски пляжа шириной в тридцать футов стоят от полутора миллионов долларов и выше. Шаткие столы, полы, посыпанные опилками, ежедневно печатаемое меню на тонких листочках, мангал на подъездной дорожке, разговоры за кружкой пива... Обеденный зал находился на достаточной высоте, чтобы открывался превосходный вид на темный океан. Со словами "Привет, дорогуши" к нам подошла пожилая официантка. Если она и питала когда-нибудь надежды на карьеру в шоу-бизнесе, то они были утрачены еще до основания компании "Техниколор".