«Старик» производил достойное впечатление, и по его поведению было видно, что он высокого ранга. Но его костюм почему-то был изношенным. Кроме того, в глаза бросались его короткие коричневые хлопковые носки (по цвету явно не соответствующие костюму). Непроизвольно я убрал из его виду свои ноги в элегантных ботинках и носках. Быть может, в КГБ не принято одеваться в красивые костюмы. В любом случае Макс был одет так же элегантно, как и я.
«Старик» выразил желание осмотреть виллу. Заметив на кухне целую батарею пустых бутылок из-под вина и водки, он недовольно заявил: «С этим мы сейчас в Москве строго боремся». О царящих в доме чистоте и порядке ему нечего было сказать. Он только критиковал, что мы подготовили к его приезду кофе, а не чай. И разговор, который последовал, длился тоже не более четверти часа.
«Итак, хорошо, Олег Александрович, вы здесь в Берлине адаптировались, отдохнули и несколько помогли нашим людям… ваши друзья в Мюнхене в недоумении и растерянности. Они не знают, где вас искать и в какое посольство обращаться за информацией. Тем не менее я должен сказать, что некоторые предполагают, где пропал Олег Туманов. Ну ладно, вероятно, время возвращаться домой. Что вы по этому поводу думаете?»
Это был не риторический вопрос. Я скучал по Москве. «Период стагнации» растягивался и начинал меня раздражать.
«Кстати в Москве мы подготовили вам временную квартиру. Там поживете и привыкнете, акклиматизируетесь и переедете в собственную квартиру. Если вы согласны, прошу вас приготовиться к вылету завтра в семь утра».
Я проводил обоих гостей к воротам и подождал пока «Волга» исчезла за поворотом. Вскоре появилась Галина. Узнав о моем предстоящем скором отъезде, она стала ворчать, что все так неожиданно и у нее осталось мало времени на паковку чемоданов. Что здесь значит неожиданно, подумал я. Моя дорога домой длилась больше двадцати лет. Галина помогла мне укладывать вещи и предусмотрительно положила в чемодан две бутылки коньяка и блок сигарет из представительского фонда виллы. Я хотел протестовать, но моя опытная хозяйка сказала: «Забыли про антиалкогольную кампанию? В Москве, кроме лимонада, ничего не купишь выпить. Наши лидеры совершенно спятили». Ближайшее будущее показало что она была права.
Меня не встречали музыкой и цветами в международном аэропорте Шереметьево-2, в который я прибыл из Восточного Берлина. Только дюжина сотрудников КГБ знала, что секретный агент Олег Туманов возвращается после двадцати лет работы за границей.
Мое возвращение держали в таком секрете, будто вскоре я должен вернуться обратно. В аэропорте Шенефельд «старик» вместе со мной занял места в салоне первого класса самолета «Аэрофлот», прежде чем другие пассажиры поднялись на борт. Затем салон отделили от остальных пассажиров тяжелой занавеской. Когда наземный представитель «Аэрофлота» в Берлине наивно спросил «старика», на какую организацию зарегистрировать багаж, тот окинул его таким сокрушительным взглядом, что у несчастного исчерпались все лишние вопросы. «Пишите, что считаете нужным», — пробурчал он недовольно …
«Старик» явно был не в духе. Позже я узнал причину. Генерал не переносил полетов. Но уже в воздухе он выпил две рюмки коньяка и ему стало лучше. В Москве мы последними покинули самолет, когда автобус с другими пассажирами отъехал. Пограничник сопровождал нас в серую «Волгу» у самого трапа. Мы сели в машину, «старик» рядом с водителем и поехали.
Я был дома. Не для короткого визита, не как иностранный гость, а как гражданин страны и коренной москвич. Но почему меня не одолевало чувство счастья? Может, потому, что игра продолжалась, и я не мог жить нормальной жизнью советского гражданина? Меня разместили в служебной квартире КГБ, которую, как сказал «старик», я пока еще «не смогу покинуть». Меня охраняют круглые сутки, обеспечивая не только безопасность, но и контролируя мои телефонные звонки. Даже с братом я пока не могу встречаться.
Я опять был у себя дома, но был уже не тем матросом Тумановым, покинувшим в 1965 году Москву. Сюда вернулся другой человек. За моими плечами лежали два абсолютно разных и отдельных друг от друга отрезка жизни. Сейчас я начну третий. Каким он будет? Что он принесет мне? Одно пока было ясно: кто однажды решился на сотрудничество с разведкой, должен подчиниться правилам игры.
Мы поехали в один из микрорайонов Москвы, похожих своими стоящими рядом многоэтажными домами. Тут я никогда прежде не был. Все указывало на то, что этот колоссальный монотонный спальный район только что был выстроен. Жильцы сюда только въехали и еще не обжились. Моим первым временным жилищем была трехкомнатная квартира с мебелью. Кроме меня, там жили обязательная экономка Тамара и молодой человек по имени Гена, которого мне предоставили в целях личной безопасности. Видимо, Гена готовился к длительной зарубежной миссии в резидентуре, так как он часами расспрашивал меня о мельчайших подробностях жизни на Западе. Помимо этого, на объекте были смотрящие. Круглосуточно по обе стороны здания стояли две служебные машины с нарядами в три человека. Еще чаще они находились в особо оборудованном служебном помещении в пролете между нижними этажами и контролировали всех приходящих. Смена менялась каждые восемь часов.
Не могу сказать, насколько были необходимы такие меры предосторожности. Вряд ли коллеги из Мюнхена или Франкфурта попробуют вернуть меня обратно. Но кто знает? История разведок помнит и такие, казалось бы, немыслимые случаи. Искомых чекистами лиц возвращали из Западной Германии и Франции. Известно также, что британская контрразведка и США готовили тщательные планы похищения из Москвы члена известной кембриджской «группы пятерых», Дональда Маклина. Маклин длительное время работал на КГБ, и ему удалось незадолго до своего ареста бежать в СССР.
Планируя эту операцию, англичане воспользовались услугами специалистов для анализа сделанных со спутника фотографий московского района, где жил Маклин. Этот факт приводится в западных биографиях о «шпионе из Кембриджа». Ким Филби, проживший после побега через Бейрут в Москве еще двадцать пять лет, должен был смириться с тем, что рядом с ним всегда находился ответственный офицер безопасности.
Хотя в квартире уже был накрыт стол, «старик» попросил меня еще немного пригасить мой аппетит. Сам он сразу уехал. Вскоре прибыла медкомиссия из шести человек с разными аппаратами и пробирками. «Не беспокойтесь, — предупредил меня их главный, — нам только необходимо проверить ваше общее состояние здоровья». Одну из комнат тут же переоборудовали в медицинскую палату. Я оказывал врачам слабое сопротивление, но мое согласие их мало беспокоило. У них было поручение, которое они должны были выполнять. Спустя час медкомиссия завершила свою работу и, судя по всему, была довольна результатами. Врачи удалились, не приняв моего приглашения сесть за стол.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
