— Ну, думаю, с этим я справлюсь. Я знаю одну историю, которую рассказал мне очень добрый друг, когда мне было совсем плохо. Так плохо, что я даже не могла есть. Почему бы нам не подбросить дров в камин и не забраться на мою большую постель, и я вам ее расскажу.
Она смотрела, как девочки шлепают по полу босыми ногами и носят дрова к камину. Императрица улыбнулась. Все без конца повторяли, что она поступила исключительно благородно, забрав девочек к себе в спальню. Впрочем, кое-кто считал, что это хитрый ход, теперь ни один герцог не мог заявить, что подобные вещи ниже его достоинства.
Причина заключалась в чем-то другом, а все остальное явилось лишь удачным к нему дополнением. Модина выполняла данное Уайатту обещание позаботиться об Элли. Разлучить девочек она не могла, и в результате стечения обстоятельств Модина как бы обзавелась близнецами. Впрочем, довольно скоро она поняла, что даже если бы Уайатт вернулся в ту ночь, и все проблемы ее королевства исчезли бы благодаря какому-то чуду, она все равно хотела бы, чтобы дети жили с ней. Слишком долго Модина не слышала беззаботного детского смеха. Она все время смотрела в свое окно на голубое небо, чтобы не видеть серости мира и мрачных мужчин. Теперь кусочек этого неба резвился в ее покоях. Эти девочки напоминали ей подруг детства, Марию и Джесси Касвелл, умерших слишком рано.
Она накрыла девочек одеялом, легла рядом с Элли и погладила ее по голове.
— Моя история называется «Кайл и белое перо». У отца богов Эребуса было трое сыновей: Феррол, Дроум и Марибор, боги эльфов, гномов и людей. И еще дочь, Мюриэль, самое прелестное существо на всем свете. Она присматривала за растениями и животными. Однажды Эребус напился и обидел дочь. Объятые гневом братья напали на отца и попытались его убить, но, конечно, у них ничего не вышло, боги не умирают. Исполненный чувства вины и горя, Эребус вернулся к Мюриэль, чтобы просить у нее прощения. Ее тронули его страдания, но все равно она не хотела на него даже смотреть. Тогда он стал умолять дочь придумать ему наказание, чтобы она смогла его простить. Мюриэль требовалось время, чтобы забыть страх и боль, поэтому она сказала отцу: «Отправляйся жить на Элан. Но не как бог, а как человек, дабы познать, что есть смирение». Она призвала отца к совершению добрых дел, чтобы тот мог искупить свои проступки. Эребус согласился и стал жить в Элане под именем Кайл. Говорят, что он до сих пор бродит по миру и творит чудеса. И за каждое деяние отца, которое радует Мюриэль, она дарует ему перо из своего великолепного одеяния. Она хранит их в специальной сумке, с которой никогда не расстается. Мюриэль обещала, что когда отдаст ему последнее перо, отец сможет вернуться домой, и она его простит. Говорят, когда все боги объединятся, мир станет чудесным местом и превратится в рай.
— Ваше величество… — позвала Мёрси.
— Что случилось?
— После смерти люди встречаются с теми, кто умер раньше их?
— Я не знаю. А с кем ты хочешь встретиться?
— Я скучаю по маме.
— О, это другое дело, — сказала ей Модина. — Я совершенно уверена, что матери и дочери, в конце концов, всегда соединяются.
— Правда?
— Конечно…
— Моя мама была очень красивой. Она говорила, что я тоже красивая.
— Так и есть.
— Она говорила, что я вырасту и стану прекрасной принцессой, но теперь я так не думаю. Мне кажется, я вообще не вырасту.
— Не говори так. Если твоя мама сказала, что ты будешь прекрасной принцессой, ты должна ей верить. Мамы в таких вещах не ошибаются. — Она обняла девочку и поцеловала в щеку: Мёрси была такой маленькой и хрупкой. — А теперь уже поздно, и вам пора спать.
Вставала яркая луна. Модина подумала о тех пятидесяти восьми мужчинах, которые разбили по ее приказу лагерь на заснеженном склоне холма и с тех пор оставались на морозе. Некоторые из них потеряют пальцы рук или ног, другие носы или уши, третьи и вовсе могут погибнуть, как однажды едва не замерз ее отец в ту ночь, когда бушевала вьюга. Возможно, они жмутся друг к другу в норе, которую выкопали в снегу, тщетно пытаясь согреться под тонкими шерстяными одеялами и несколькими слоями одежды, недостаточно надежно защищающими людей от ледяного ветра. Они отчаянно дрожат, выбивая дробь зубами, мышцы сводит от напряжения, когда они сворачиваются калачиком, иней выступает на бородах и ресницах. Те несчастные, кому удалось забыться глубоким сладким сном, уже никогда не проснутся.
Она думала об этих людях, представляла себе их боль и страх и ощущала свою вину. Они умирали по ее приказу, но ей было нужно, чтобы они находились там, где это необходимо. Правда ей очень хотелось облегчить их страдания, хотелось, чтобы погода сжалилась над ними и чтобы им стало теплее.
— Умоляю тебя, Марибор, — прошептала Модина, — я знаю, что я не твоя дочь, я всего лишь бедная крестьянка, которой здесь, быть может, и не место, но, пожалуйста, пожалуйста, сделай так, чтобы мороз не ослабевал.
Она заснула и проснулась через несколько часов. В комнате было темно, дрова в камине прогорели и стало холодно. Ее разбудила Мёрси. Она металась под одеялом с закрытыми глазами. Девочка с кем-то боролась, глаза под закрытыми веками двигались из стороны в сторону. Она вскрикивала от ужаса, мычала, как человек с кляпом во рту.
— Что с ней? — сонно спросила Элли, убирая волосы с лица.
— Наверное, приснился плохой сон. — Модина взяла Мёрси за плечи и легонько сжала ладони. — Мёрси? — позвала она. — Мёрси, проснись.
Девочка еще раз вздрогнула и неожиданно успокоилась, потом открыла глаза и принялась испуганно озираться по сторонам.
— Все хорошо, это был всего лишь дурной сон.
Мёрси, дрожа, прижалась к Модине:
— Нет, — ответила малышка дрогнувшим голосом. — Нет, я их видела. Я видела эльфов, которые входили в город, и ничто не могло их остановить.
Модина погладила ее по голове.
— Это был сон, кошмар, который тебе приснился из-за того, что мы говорили о них перед сном. Я же сказала, что не позволю им причинить нам вред.
— Но ты не можешь их остановить, никто не может. Стены рухнули, летающие чудовища сожгли дома. Я слышала, как кричали люди в тумане. Сверкали молнии, земля задрожала, и все стены обрушились. Эльфы в золотисто-голубых одеждах въехали в город на белых лошадях.
— Они были в золотисто-голубых одеждах? — переспросила Модина.
Мёрси кивнула. Сердце Модины затрепетало.
— Ты видела эльфов, когда вы бежали из университета?
— Нет, только летающих чудовищ. Они были очень страшные.
— Тогда откуда ты знаешь, что эльфы носят золотисто-голубое платье?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
