"Боишься?" - криво ухмыльнулся Алсек, цепляясь пальцами за крохотный уступ на стене. "Значит, есть чего бояться."
Уступов было немного, изыскатель едва успел ухватиться за край крыши, прежде чем нога соскользнула с едва заметной опоры, кое-как перевалился через ограду - и едва не полетел обратно на мостовую. На него, оскалив острые зубы, смотрела большая чёрная морда.
"Тьма!" - Алсек сел на крышу, ошеломлённо мигнул. Огромная летучая мышь встряхнулась, попыталась хлопнуть крыльями, но ничего не вышло - они были перетянуты ремнями. Опираясь на их кончики и переваливаясь с боку на бок на коротких лапах, мегин отошёл от человека и лёг на камень. Прочная верёвка тянулась от его ошейника к кольцу, вмурованному в крышку люка.
- Тшш, - Алсек протянул руку к голове мегина - мышь снова оскалилась и угрожающе приподняла крылья. Крышка брякнула, снизу донёсся еле слышный, но очень недовольный голос.
"Укусить-то не укусит..." - Алсек с сомнением посмотрел на морду мегина, стянутую ремнями. "Но тут мне не спуститься! Интересно, все четыре дома принадлежат Сахику?"
Внизу зашелестела завеса, потом вторая, мелькнула чья-то шляпа. Изыскатель распластался над аркой ворот, на крыше короткого коридора меж домами, глядя во двор.
- Здесь ли почтенный Сахик? - негромко спросил Шафкат, выбравшись из-под арки. Из-под мантии чародея виднелись кромки травяных повязок - он перебинтовал обе руки.
- Проходи, Шафкат, - раздался ещё один знакомый голос. У двери стоял воин Вегмийи, и его броня даже в тени полыхала золотом и багрянцем.
- Ты уже нашёл применение своей новой силе? - спросил воин, положив ладонь на плечо колдуну, и Шафкат от его прикосновения ссутулился ещё сильнее.
- Руки жжёт, - буркнул он. - У тебя так же было, Чагвар?
- Вы, хелы, слишком хрупки для солнечного огня, - едва заметно усмехнулся тот. - Мы - сыновья солнца, этот огонь всегда был у нас в крови. Идём, воин Тзангола. Сахик разберёт, что с тобой.
Завеса снова зашелестела, и голоса утихли. Алсек с трудом разжал пальцы, посмотрел на разодранную до крови ладонь и покачал головой. "Один из Вегмийи служит Джаскару... Воин Вегмийи предал свой город! А я знал ведь, что с ним что-то не так..."
Он посмотрел на летучую мышь - она улеглась на люк, намертво перегородив проход - и повернулся к соседнему дому. "Спущусь там. Воин Вегмийи - это для меня слишком сложно."
Алсек едва не прищемил пальцы, стараясь опустить крышку помягче, но кольчуга предательски зазвенела, и он замер на месте, прижавшись к стене. Погружённая во мрак лестница спускалась вниз, к площадке между надвратным коридором и комнатой верхнего этажа, и уходила дальше, в темноту первого этажа, к выходу во двор. Там виднелись полоски дневного света, здесь же только мерцал на стене у завесы багровый "глаз". Изыскатель принюхался и зажал нос - незнакомый резкий запах расползался по лестнице. Он сходен был с вонью кипящего земляного масла, горящей плоти... и той жижи, что сочилась со шкуры умирающего Скарса. Алсек медленно подобрался к завесе и чуть отодвинул её, заглядывая внутрь.
Там было не намного светлее, чем снаружи: всего один маленький церит мерцал под колпаком закопчённого красного стекла. Его свет падал на два смутных силуэта - один размеренно толок что-то в ступке, второй то и дело запускал туда ложку, нюхал добытое и плескал в сосуд некую жижу из непрозрачных бутылей.
- Скоро там? - под потолком, на высокой скамье, шевельнулась третья тень. Она склонилась над огромной бочкой со странными трубками, торчащими из дыр в боках. Как показалось в полумраке Алсеку, этот сосуд был вытесан из камня, и именно из отверстий в нём исходили и жар, и зловоние.
- Почти готово, - откликнулся один из алхимиков. - Кипит?
- С рассвета кипит. Шевелитесь! Уснули вы оба, что ли?! - тень спрыгнула со скамьи, оттолкнула его от ступки, принюхалась и отшатнулась.
- Тупицы! - Алсек услышал громкий треск, и один из алхимиков отступил, потирая затылок.
Содержимое двух бутылей со стола полетело в ступку, тень быстро размешала его и сплюнула на пол.
- Дура! - теперь уже тень получила подзатыльник. Каменная бочка пыхнула жаром, и все трое попятились.
- Рванёт. Солнцем клянусь, рванёт, - пробормотал третий алхимик, до сих пор молчавший.
- Где Чагвар?! - женщина, обмотанная странными поблескивающими полотнами, ударила пустой бутылью по столу. Там, как видно, лежала бронзовая пластина, - от оглушительного звона Алсек шарахнулся, выронив край завесы.
Он успел вжаться в стену, пропуская воина Вегмийи. Тот с тяжёлым вздохом откинул завесу и встал на пороге.
- Ну чего?
- Гаситель нужен, - алхимик потряс перед ним пустой фляжкой.
- Самим никак? - покачал головой Чагвар.
- Жижа кипит, не видишь, что ли? - взвизгнул другой, взбираясь на скамью и заглядывая в бочку. - Иди, иди, что ты встал?!
Бочка глухо забурлила, и из трубок полезли чёрные пузыри. Двое алхимиков шарахнулись к стенам, завеса опустилась за Чагваром и тут же снова поднялась. Воин вышел, сжимая в ладони что-то блестящее, на запястье у него висела пустая фляжка.
"Что за дрянь тут варят?" - Алсек поморщился и неслышно отполз от двери. Чагвар шагал быстро, изыскатель едва не выдал себя звоном брони, пока нагнал его. Когда он остановился, стараясь не пыхтеть воину в затылок, тот стоял у поднятой дверной завесы и нащупывал что-то на стене. Алсек изумлённо мигнул - в проёме белела перетянутая крест-накрест золотыми светящимися лентами каменная плита.
"Двери прямо как у наместника," - покачал он головой, наблюдая за плитой, со скрежетом ползущей вверх. "Что за кладовая там, что её нужно так запирать?!"
Он боялся, что Чагвар опустит плиту за собой, но воин оставил дверь открытой, и Алсек тихо проскользнул в узкий проём.
В кладовой вовсе не было церитов, но что-то мерцало по углам золотистым светом, и изыскатель скрипнул зубами, когда увидел, что это.
Сначала он увидел клетку - большую тростниковую клетку посреди комнаты, сплошь обвитую сияющими лентами и окружённую алыми колдовскими печатями. В клетке сидели, лежали и свисали с прутьев сегоны - десятка два, не меньше, и темница была им тесна - они прижались друг к другу, не в силах даже расправить крылья. Кто-то царапал прутья решётки, кто-то пристальным злым взглядом следил за Чагваром, кто-то лежал недвижно под грудой мохнатых тел.
Поодаль, в углу, жёлтые ленты свивались в длинный мерцающий клубок, освещая грязно-белый мех на связанных крыльях. Большая йиннэн лежала на брюхе, за все четыре лапы привязанная к толстым жердям. Завидев пришельца, она шевельнулась и зарычала, и свет упал на вторую кошку - на лапу, бессильно растянувшуюся на полу. Жёлтые ленты на втором теле уже погасли, и оно не шелохнулось ни от звука шагов, ни от света. Чагвар подошёл к ней, опустил пониже фонарь-церит, вполголоса помянул тёмных богов и отвесил кошке пинка. Тело слегка повернулось и упало обратно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
