Однако все его доводы не принимались во внимание, от него требовали неукоснительного исполнения приказа. И, тем не менее, Ли Сунсин, убежденный в своей правоте, не подчинился и благодаря этому спас корейский флот от полного разгрома, на что надеялось японское командование, составившее коварный план дезинформации.
Вскоре войска Като, которые переправлялись совсем не тем путем, на который указывал Ёдзиро, благополучно высадились на корейском побережье. Спустя некоторое время Ёдзиро вновь появился у ворот военного лагеря Ким Ынсона и, изображая себя и своего господина обиженными и оскорбленными тем, что корейское командование не воспользовалось предоставленной ему ценной информацией, произнес такую тираду: «Почему вы не атаковали Като Киёмаса на море? Дать ему высадиться на берег — все равно что выпустить кровожадного тигра в поле. Теперь японская армия, следуя его воле, вынуждена вопреки своему желанию начать второй корейский поход. Добрые намерения Кониси рассыпались прахом».
Нужно отметить, что в корейских высших кругах в то время шла острая борьба между двумя фракциями. Особенно усердствовала так называемая Западная группировка, которая плела интриги против Ли Сунсина, добиваясь отстранения его от командования корейским флотом и назначения вместо него бездарного Вон Гюна, примыкавшего к этой фракции. Вместе с тем удар направлялся и против премьер-министра, который в свое время назначил Ли Сунсина на этот пост. Поэтому, когда Ким Ынсон, ссылаясь на слова Ёдзиро, вновь донес двору на Ли Сунсина, обвиняя его в неповиновении приказу вана, этот донос был использован Западной группировкой как главный козырь в политических интригах. Ей удалось навязать королевскому двору решение о вынесении Ли Сунсину смертного приговора. Однако Восточная фракция всё же сумела добиться сохранения его жизни. В конце концов флотоводца разжаловали в рядовые, а Вон Гюна назначили командующим корейским флотом. Как показал ход событий, это была одна из самых роковых ошибок правящих кругов Кореи, которая привела, в сущности, к полному уничтожению, а точнее говоря, к самоуничтожению некогда могущественного корейского флота.
Когда Вон Гюн занял пост главнокомандующего военно-морскими силами, поступила новая информация — все от того же Ёдзиро. На этот раз он сообщил время прибытия в Пусан новых многочисленных японских вооруженных формирований и маршрут следования японской морской армады. При этом он выразил надежду, что на сей раз корейская сторона не оплошает и сможет раз и навсегда покончить с Киёмасой.
Реакция двора была немедленной. Вон Гюну предписывалось срочно направить флот в район Пусана. Но, прежде чем выполнить этот приказ, Вон Гюн, не без основания опасавшийся встречи с японским флотом, направил королю депешу, настаивая на том, чтобы сухопутные войска тоже были подключены к этой операции и взаимодействовали с военно-морскими силами. Однако двор ответил отказом, мотивируя его тем, что регулярная корейская армия должна дождаться прибытия китайских войск, чтобы выступить объединенными силами и тем самым добиться военно-стратегического превосходства над противником. Флоту предписывалось действовать автономно.
В первых числах 7-го месяца 1597 г. по приказу Вон Гюна корабли корейского флота, базировавшиеся на острове Хансандо, снялись с якоря и взяли курс на Пусан. К вечеру 7-го дня 7-го лунного месяца корейский флот подошел к острову Чоллендо, неподалеку от Пусана, где попал в сильный шторм. Большие волны и шквальный ветер швыряли, как щепки, огромные военные корабли, которые потеряли управление и лишились связи друг с другом. Оказавшись наедине с разбушевавшейся стихией, они становились мишенью, легко расстреливаемой противником. На острове Кадокто, где корейский флот искал убежища, он попал в ловушку, расставленную японской армией. Большое число корейских кораблей с их экипажами было уничтожено. Корейский флот почти полностью был разбит. А Ёдзиро и его хозяин Кониси могли радостно потирать руки.
В этой сложнейшей ситуации корейцам не оставалось ничего иного, как вернуть на место Ли Сунсина, и этот талантливый флотоводец приложил еще немало усилий для изгнания японских захватчиков с родной земли.
«Путешествие» Токугавы Иэясу по провинции Ига. Возникновение отряда Ига-гуми
После того как армия Нобунаги превратила в пепел провинцию Ига и многие ниндзя устремились за ее пределы, у даймё из разных концов Японии появилась прекрасная возможность пополнить свои армии настоящими профессионалами «плаща и кинжала». Одним из первых эту возможность оценил дзёнин Хаттори Хандзо Масасигэ, начальник разведки Токугавы Иэясу, который немедленно обратился к своему господину с предложением нанять беглых ниндзя. Иэясу поначалу не придал значения словам своего вассала, но вскоре обстоятельства сложились так, что ниндзя Ига оказались для него единственным спасением.
Токугава Иэясу по приглашению Нобунаги находился с инспекцией в г. Сакаи, когда до него дошла весть об убийстве Оды в монастыре Хонно-дзи. В поездке его сопровождали лишь несколько приближенных — Хонда Тадакацу, Сакаи Тадацугу, Ии Иэмаса, Хаттори Хандзо, Анаяма Байсэцу и некоторые другие. Охраны не было, а тем временем все дороги заполнили войска изменника Акэти Мицухидэ. К тому же путь в Окадзаки, родовой замок Токугавы, перекрыли взбунтовавшиеся крестьяне. Казалось, выбраться живым из вражеского окружения не удастся. По легенде, Токугава в отчаянии едва не совершил самоубийство, но Хаттори Хандзо сумел убедить его, что выход всё же есть. Он предложил отступать через провинцию Ига и прибегнуть к помощи тамошних ниндзя. Поскольку это был единственный реальный план спасения, Токугаве ничего не оставалось, как согласиться с ним.
Хандзо немедленно помчался в местечко Тарао, что на границе Ига и Кога, и обратился за помощью к Тарао Сиробэю Мицухиро, главе одной из 53 семей Кога. Вскоре воины Тарао в качестве телохранителей окружили небольшую кавалькаду Токугавы, а Хандзо поднялся на перевал Отоги-тогэ, разделяющий Ига и Кога, запалил огни и стал подавать кодовые сигналы о немедленном сборе ниндзя. Когда Иэясу добрался до перевала, там его уже поджидал отряд в 300 синоби из Ига и Кога (200 ниндзя из Ига и 100 — из Кога). На перевале Иэясу уселся в паланкин, а ниндзя во главе с Хандзо стеной сомкнулись вокруг него и двинулись в путь по горным тропам. Причем часть «невидимок» постоянно обшаривала окрестные рощи и кусты, опасаясь засады.
Токугава Иэясу
Это был нелегкий путь. Ниндзя пришлось сражаться с бандитами и диверсантами Акэти. Мы не знаем никаких подробностей этих столкновений. Известно только, что во время этого «путешествия» погиб один из близких друзей Токугавы — Анаяма Байсэцу, вырвавшийся несколько вперед группы. Но всё же, не останавливаясь ни днем ни ночью, Токугава и его телохранители сумели миновать опасный район Кабуто и, переправившись через реки Кидзу и Удзи, добрались до местечка Сироко в провинции Исэ, откуда Иэясу морем отплыл в свою вотчинную провинцию Микава и благополучно вернулся в Окадзаки. Об этом эпизоде имеется специальное упоминание в «Токугава дзикки» («Подлинная хроника дома Токугава») [44], где он назван «Опасностью переезда через Ига».
Помимо Хаттори Хандзо и семьи Тарао, безопасность Иэясу во время этого «путешествия» обеспечивали также буси из Кога Минобэ, Вада, Миядзима и другие (все эти кланы входили в знаменитые 53 семьи Кога), а также дзёнин Цугэ Киёхиро из Ига и мастер ниндзюцу Цугэ-рю.
Этот случай позволил Иэясу самолично убедиться в способностях ниндзя и эффективности их организации. Кроме того, князь высоко оценил их преданность. Таких воинов стоило пригласить на службу. Поэтому Иэясу щедро наградил предводителя ниндзя Хаттори Хандзо за его службу, пожаловав ему 3000 коку риса, и поручил набрать из участников операции отряд стражников (досин), выделив на его содержание 1000 кан [45] риса. Так на службе у семьи Токугава появился отряд Ига-гуми.
В состав Ига-гуми вошли многие знаменитые ниндзя того времени: Гэнскэ, Дэндзиро, Дэнъэмон, Магобэй, Утикура, Синкуро, Ситикуро, Канроку и другие из клана Хаттори; Саннодзё, Итиноскэ, Кампатиро из семьи Цугэ; Собэй и Скэдаю из рода Ямаока; Томита Яхэй; Фукумори Саданари; Яманака Тобэй; Кикути Тоёфуси; Сибата Сухо; Ёнэти Ханскэ; Ямагути Канскэ и другие. Все эти ниндзя получили земельные владения, что свидетельствует о высочайшей оценке их мастерства Токугавой — впоследствии воины из Ига-гуми получали лишь рисовый паек, а землю — никогда.
