о веревке совсем иного сорта, грозившей и ему и Биллю обвить их нежные шеи, а между тем опасность эта висела над ними как раз в то время, как они странствовали по берегам Лебяжьей реки, откуда едва успели своевременно удрать в Сан-Франциско.
— Да, — скромно добавил Блю, — кажется, я хорошо сделал, что не избрал этот путь. Как и вы, и Билль, я мог легко вернуться оттуда с пустыми руками. А вы еще говорили, что и водки там недоставало. Это-то и совсем не по мне, я привык к своей ежедневной порции, иначе… ну, да не стоит об этом говорить. Вы, Страйкер, как бывший военный моряк, меня, конечно, поймете и потому и сейчас, верно, не откажетесь опрокинуть стаканчик.
— Даже и от двух не откажусь, — ответил Страйкер так же быстро, как ответил бы любой пьяница вроде него.
— Вот и славно. У меня тут остаточек рома самой высшей марки. Берите, наслаждайтесь.
Гарри Блю протянул рулевому темную пузатую бутылочку, а тот, сняв руку с руля, жадно к ней прильнул губами. Продержав ее горлышко довольно долго во рту, он передал бутылку штурману, и, ради прочного укрепления новых уз дружбы, Гарри тоже пришлось хлебнуть прямо из горлышка. Разговор после этого возобновился еще дружелюбнее прежнего. Ром окончательно умилил душу «сиднейского жулика», а Блю, отбросив всякую сдержанность, старался с своей стороны подойти ближе к своему новому приятелю.
Весь этот эпизод внес в их отношения то особенное доверие, которым часто отличается дружба заговорщиков.
Блю первый нашел путь к полному сближению.
— Вы говорили мне, Страйкер, — сказал он, — что пережили тяжелые времена и перенесли много суровых наказаний. То же было и со мной. Судя по вашим словам, вам наплевать на это; я прибавлю, что мне тоже. В этом отношении мы оба с вами на равной ноге, служа на одном и том же судне, хоть и в различных должностях, мы можем работать совместно и дружно. Хотите, чтобы я сказал вам как?
— Ну, еще бы, говорите скорей! У Джека Страйкера уши всегда наготове, чтобы услышать о том, как он может улучшить свои житейские обстоятельства.
— Хорошо. Я заметил, что вы ловко управляетесь с рулем. Хотите ли взяться за работу, которая наполнит ваши карманы целой кучей денег?
— Согласен, но мне интересен не род работы, а сумма денег. Много ли их?
— Переведя на золото, столько, сколько вы сумеете захватить: такая груда, что снести ее вам будет не под силу.
— И вы еще спрашиваете, гожусь ли я для такой работы? Странный вопрос, особенно если его задают Джеку Страйкеру. Он пойдет на все, если даже виселица будет у него перед глазами. Будь я трижды проклят, если это не так.
— Отлично, я так и думал, что кривляться не будете. Мне же лучше, что вас ничем не напугаешь. Дело крупное, и для тех, кто пойдет за мной, будет хорошая пожива.
— Только покажите Джеку Страйкеру, как подойти к делу, а он не из тех, кто вздумал бы повернуться к нему спиной.
— Довольно, товарищ. Дело у нас здесь, под руками. Внизу, в ящиках кают, сложено около полтонны блестящего золотого песка. Он принадлежит старику испанцу — нашему пассажиру. Что же может помешать нам завладеть этим богатством? Если нам удастся привлечь на свою сторону большую часть команды, то дело сделано. Кто не пожелает нам помочь, пусть остается в стороне. Хотя, судя по всему тому, что я заметил, они все к нам примкнут. Если разделить все золото поровну, каждый получит двадцать — тридцать тысяч долларов. Как вам это нравится, Страйкер?
— Пожалуй, что и недурно. С тридцатью тысячами в кармане я бы мог начать кое-что новенькое.
— Работать-то вам тогда не придется. Все будет ваше, если вы будете со мной и поможете мне привлечь остальных. Знаете ли вы кого-нибудь из них, кого можно было бы пощупать без всякого риска?
— Двух-трех знаю. Один из них верный человек — мой старый приятель Билль Девис. Ему можно поручить и убийство, а не только что такой пустяк. А теперь, мистер Блю, раз уж вы нашли возможность довериться мне, я кое-что сообщу вам по секрету. Оно так и должно быть между двумя людьми, которым нужно сговориться до конца. Могу сказать вам, что мне уже давно все известно насчет желтого песка. Прежде чем встать у руля, я уже переговорил с Девисом. Не вы один собираетесь его заполучить. Наши испанские молодцы, еще прежде чем нога их ступила на судно, все это задумали и обмозговали. Все четверо, насколько я понял, стоят за равный раздел между всей командой, тогда как остальные готовы удовлетвориться только назначенной им суммой.
— Вы удивляете меня, Страйкер.
— Что ж, я говорю вам только то, что знаю. Я рад, что вы хотите действовать с нами заодно, — это нас избавит от хлопот, а вам спасет жизнь. Не могу скрыть от вас, что мы решили спровадить и вас ко дну вместе с шкипером и старым испанцем.
— Вот так приятная новость, черт побери! Ну, товарищ, благодарю вас, что сказали. Да, это счастье, что нам довелось потолковать с вами сегодня ночью.
— Быть может, это и для всех счастье. Билль и я решили отстаивать раздел золота на равные доли каждому. Если поднимется спор, мы с вами легко устроим дело по-своему, наперекор испанцам, раз вы на нашей стороне. Ну а если дойдет до драки, то Страйкер постоит за себя и готов справиться с двумя сразу.
— А Гарри Блю — с другими двумя. Нам нечего бояться. Сколько их, по-вашему, будет с нами?
— Большая часть, я бы сказал, исключая испанцев. Это касается всех остальных так же, как и нас. Во всяком случае, с нами должно быть большинство.
— Когда же, по-вашему, нам следует начать переговоры?
— Сразу же. Как только я уйду отсюда, так и начну кое-что выпытывать. Их будет несколько человек с вахты, и мы выпьем бутылочку, прежде чем спуститься к себе. Это будет самое удобное время,
