Читаем без скачивания Следующее поколение - Валерий Чубар

Огромное пространство — в сотни ходов — оказалось под контролем Вика. Но ему мало было этого пространства. Город! Ему нужна была информация о Городе. Вик не заметил, как весна сменилась летом, как лето пошло на убыль.

Приближались дни, когда уже можно было ожидать появления Конвоя. Тишина по ночам казалась Вику оглушающей. Он ждал отдаленного рева моторов. Река-Судьба убыстряла свое течение с каждым днем.

Не находя себе места ни в Централи, ни в поселке старейшины Василия, Вик предпринял единственно возможное: постоянно находиться в дороге. Он не чувствовал усталости, дорога врачевала его чувства, его душу. И ни на единый миг он не забывал о Городе.

И Высокое Небо сжалилось над ним.

В один из дней пятой луны пхан доставил в свой лагерь нового раба. Вик находился в этом лагере, поэтому новый раб привлек его внимание. Он был чудовищно оборван, истощен и грязен. Он не был похож ни на фермера, ни на обитателя Централи.

— Откуда он? — мимоходом спросил Вик. И услышал ответ, заставивший насторожиться:

— Бездомник…

Вик несомненно уже слышал однажды это слово. Когда? Во время бегства из лагеря Главного Пхана. «Рабы не ходят поодиночке, поодиночке ходят только бездомники», — всплыл в памяти хриплый голос. Бездомники… Те, кого даже рабы серых презирают и ненавидят.

— Откуда ты? — спросил Вик скорчившееся у костра существо. И прозвучал ответ, громом отдавшийся в его ушах, ответ, пробившийся из недр грязных волос и вонючего тряпья: — Город…

— Они все из Города, бездомники, — прокомментировал этот ответ один из серых. — Бегут оттуда, а куда — и сами не знают.

— Так у вас и другие такие есть?

— Ну. Штук десять в разных племенах наберется, — серый говорил о бездомниках, как о неодушевленных предметах. — Рабы из них плохие. И подыхают быстро.

— Вы расспрашивали их о Городе?

— Пробовали. Никакого толку, а. Да ты посмотри на него — чего от него добьешься? — серый презрительно пихнул ногой существо, которое только плотнее сжалось в комок от этого удара.

Вик задумчиво разглядывал бездомника. Чем же плохо ему и другим бездомникам было в Городе? Разве от сытой и спокойной жизни бегут, да еще рискуя попасть в лапы серым? Тут что-то не то.

При помощи Ворона Вик разыскал всех бездомников, обращенных серыми в рабов, и одного за другим расспросил их. Они действительно были немногословны, но кое-что Вику удалось узнать.

Люди, управляющие Городом, и не думали заботиться о всем его населении. Они заботились только о себе. Охрана границ была необходима не только для того, чтобы никто не проник внутрь Города, но и для того, чтобы никто не выбрался наружу. Большая часть населения вела нищенскую, полуголодную жизнь. Неплохо жилось только метам, да тем специалистам, без которых правители Города не могли обойтись. Остальные по сути дела были предоставлены сами себе. Правителей не интересовало, где они достанут пищу, одежду, топливо для того, чтобы обогреть зимой свои жилища. Лишь изредка правители снисходили до того, чтобы выделить горожанам какие-нибудь подачки. Конвои доставлял отобранную у фермеров пищу в специальный район, расположенный, как и предвидел Сергипетроич, в центре Города.

Этот район, где жили правители, охраняли особо. Он был как бы небольшим Городом внутри Города. Простые горожане туда не допускались. Остальная территория была разделена на три зоны. Одна называлась «общей», и жилось в ней чуть лучше, чем в двух других. Две другие, расположенные южнее центра Города зоны, представляли собой мир, где царил один закон: каждый за себя. Мосты через Реку сохранились, они выходили в первую из зон, поэтому ее обитатели добывали пищу и дрова на другом берегу Реки. Но мало было добыть пищу: нужно было еще и сохранить ее, сберечь от завистливых глаз остальных. Не выдерживая, многие обитатели этих южных зон пробирались через укрепления метов и бежали на территорию серых или на земли, расположенные за Рекой, — там тоже были укрепления, но не столь плотные, как у Большого Сфальта. Не доверяя друг другу, бездомники держались поодиночке, но главным местом, где они обитали, были покинутые городские блоки за Большим Сфальтом. Теперь Вику стало ясно, кем был по-звериному зарычавший на него человек, человек, которого он видел, когда вел конвой прошлым летом.

Вика неприятно поразило все услышанное. Привыкший жить по законам Централи, по законам Рода, которые, хотя и отличались друг от друга, все-таки неизменно предполагали ответственность старших за судьбы тех, кто им подчинялся, Вик не сразу постиг простую и жестокую логику городских правителей. Они вели себя как пханы серых. Но если те открыто признавали, что не знают вообще никаких законов, Город узаконил рабство, грабеж и право кулака, право того, у кого оружие, у кого власть.

Это была система — несправедливая и опасная.

Система, которая вполне заслуживала того, чтобы быть уничтоженной.

И Вик мог сделать это.

На Совете Централи он рассказал обо всем услышанном от бездомников. Как он и ожидал, его слова вызвали взрыв возмущения. Подсознательное желание вернуться в Город соединилось с вполне осознанным желанием уничтожить власть городских правителей. Но экстренная информация Вика в этот день оказалась не единственной экстренной информацией. Когда Вик закончил свой рассказ, когда улеглись страсти по поводу услышанного, со своего места поднялся Лег. Он был бледен и казался взволнованным до глубины души.

— Служба здоровья. Экстренная информация.

Все притихли. От службы здоровья не приходилось ждать хороших вестей. Особенно в качестве экстренной информации.

— Мы, совместно со службой детей… — Лег глянул на молчащую Лен, — …совместно со службой детей провели несколько этапов медицинского обследования. Опыты… И, кроме того, наблюдения над жизнью фермеров… — Лег откашлялся. Дольше тянуть было невозможно. И он выпалил единым духом:

— Действие препарата тормозило рождаемость!

— И теперь, когда запасы препарата истощились… — медленно выговорил Ант. — …Рождаемость в Централи резко возрастет. «Вот и все, — подумал Вик. — Все одно к одному. Прежняя жизнь — такая прочная, надежная, хорошо организованная — в прошлом. В прошлом, как прошлые. Теперь мы просто вынуждены забыть о прежних границах, о прежнем укладе жизни. Теперь мы вынуждены атаковать Город. Нас очень скоро станет слишком много, чтобы Город это терпел. Или мы — или они»…

Последнюю фразу Вик повторил вслух. Это не было случайностью. Он хотел, чтобы его услышали.

— Или мы — или они.

Сергипетроич кивнул. Кивнул и Ант, но в его взгляде был какой-то невысказанный вопрос, обращенный к Вику.