измрети гладом».
По всей вероятности, в России, как и в прочей Европе, в первые времена земледельческого периода земли было много, и хлебопашец завоевывал, так сказать, шаг за шагом под нивы свои землю диких лесов и степей и, не дорожа землею, поднимал нови почти ежегодно.
Позднее человек стал более ценить свой труд, и, по мере как земледелие более и более распространялось, он уже не решался навсегда покидать распаханные поля, но, дав им отдохнуть несколько лет, снова возвращался на них с плугом и сохою и, наконец, уже при недостатке земли сократил этот срок перелога на один год и стал искусственным удобрением заменять долгий отдых прежнего времени. Вот почему древнейшие названия отдыхающего поля[56] носят в себе смысл труда, ломки, чистки при подъеме новых починок, как, например: нем. Brachfeld от brecken (ломать), франц. terre en friche от латинск. frangere, и наше древнее притерба или притереба, малорос. толока от толочь, толкать, наконец, быть может, сюда относится и самое слово пахать. Все эти выражения носят в себе смысл трудной работы, а земледелие есть работа по преимуществу; недаром зовет наш крестьянин время земледельческой работы страдой, временем страдания и труда, откуда и пословицы; «Не топор кормит мужика, а июльская работа»; «Горька работа, а сладок хлеб»; «Там и хлеб не родится, где кто в поле не трудится»; «Батюшка август крушит (работой так же, как и жаром), а поле тешит». Франц. labour (пахание) прямо указывает на labore, работа; древненорманское же ar означает и работу и хлебопашество, нем. Arbeit, Erbeit (готск. Arbaips-arapeit) употреблялось прежде в том же смысле. Здесь должно заметить, что слова Arbeit, labor, работа принадлежат одному и тому же корню ar, быть может, от санскр. ira, земля, откуда и нем. Erde (готск. airpa), как обработка земли, откуда, с одной стороны, понятие владения и наследства в готском arbia, древнесакс. arfi (heres, filius), нем. Erbe (наследник); а с другой стороны, понятие рабства, в русском раб, работа в смысле господской работы – барщины, работы по преимуществу земледельческой; на то указывает и самое наше прозвище крестьян, называемых издревле ролейными закупами, соответствующее чешскому ратай (работник, хлебопашец, pacht-knecht). Древнее, чем пахать и пашня, глагол орать: роля (родня), орало (плуг); его встречаем мы не только во всех других славянских языках, но несомненно узнаем его и в древненемецком, финских и литовских наречиях; в латинском соответствуют этим словам aratio, aratrum и arare; в нем. языке исчез древний корень, за исключением сложных слов artacker Artfeld, т. е. запаханное поле.
Кроме имени роли, засеянная земля называется и Нестором уже нивой. Это слово хотя и встречается во всех славянских наречиях, однако везде находится в совершенном одиночестве и филологическом сиротстве, если так можно выразиться, за исключением двух или трех прямых производных слов, как, например, ниварь, у Берынды – поселянин. Также нельзя и в прочих европейских языках отыскать никакого родства с словом нива. Большею частию на всех европейских языках перенесено на понятие нивы древнейшее выражение пастушьего периода, означающего, собственно, безлесное, травяное пространство, пастбище, поле.
Действительно, наше слово поле содержит в себе понятие обширного, открытого пространства, в противоположность лесу, и только в переносном смысле означает ниву; доказательство тому выражения поляны, поле битвы, полевые цветы и эпитеты широкое или чистое, придаваемые полю нашими сказками и песнями. В грамотах же выражение – польские города в смысле степных городов. Наконец, решают дело пословицы: «Не поле кормит, а нива» и «плуг кормит, а луг портит», где эти два понятия поставляются в явном противоречии друг к другу. Этому понятию поля соответствует не только филологически тождественное ему нем. Feld, но и латинск. campus и ager, франц. champ и acre, нем. Acker, Akker, наконец, нем. Todesacker, поле смерти, т. е. кладбище, явно указывает, что Acker в точном смысле своем нисколько не нива и нуждается, как и Feld, для точного определения пашни, прибавления древнего затерянного названия нивы art в сложных выражениях Artfeld, Artacker. Такой же смысл пастбища или поля имеют, по самому происхождению имен своих, литовско-латышские названия нив laukas-lauks, явно латинск. lucus, русский луг. Наконец, если принять в соображение, что по-сербски и малорусски паша означает пастбище, то и самое наше русское пашня и пахать не произошли ли от понятий пасти и пастбище, т. е. из эпохи быта пастушьего? Такое, при первом взгляде, странное предположение могло бы, однако же, найти отчасти свое подтверждение в том, что, как увидим дальше, самая мысль обрабатывания земли подана человеку скотом: в Египте, например, после посева пускался на поля, еще покрытые мягкою грязью от наводнения, всякий мелкий скот, для того чтобы ногами глубже втоптать в землю рассеянные по ней зерна.
Важнейшее из всех орудий земледельчества есть то, которое употребляет человек для подъема и распашки земли под хлебный засев, какова бы ни была его форма, устройство и название. Это орудие встречается у всех народов Древнего и Нового мира, и у нас на Руси название плуга упоминается уже в Русской Правде: «дал ему господин плуг и борону», имя же сохи не встречается прежде XIV века; также находим мы в древности слова: рола, орала и рогали в смысле плуга или сохи. Геродот рассказывает о скифах, что, по их преданию, золотой, еще горячий плуг упал с неба; младший из сыновей царских один в силах был поднять его, почему и наследовал всему скифскому царству, а плуг сделался принадлежностью царской власти. Точно так же и в египетских иероглифах в руках богов и царей встречается плуг, и в древнефранцузском романе представлен король Угон (Hugon) своеручно пашущим золотым плугом. Когда вождь призывается народом на диктаторство, послы находят его пашущим свое поле; так, например, римский Цинциннат, так чешский Пшемысл, и Марко Королевич в сербской песне вешает плуг на гвоздь, отправляясь на войну: «Узе Марко рало за крчало»[57].
Вспашка плугом. Прорисовка росписи Воронецкого монастыря в Молдавии, XVI в.
В древнем немецком праве означалась граница владения бросанием плуга или топора; также испытывалась правда в Божиих судах хождением по раскаленным углям; у нас соответствует сему обычаю наше юридическое выражение для обозначения какого-нибудь владения: «Куда топор, коса и соха ходили по старине»[58]. Замечательно также, что у нас, на Руси, встречается какое-то мифическое существо Плуги: кликали накануне Богоявления. «На вечери Рождества Христова и Богоявления Колед, Плуг и Усений (Овсен) не кликати»; а в другом месте: «На вечери Богоявления кликали Плугу».
Первую мысль о плуге подала человеку, по словам Плутарха, свинья, роющая землю рылом своим[59], а быть может, и другие
