Арлетт уже дошла до верхней ступеньки лестницы, когда острая боль кинжалом вдруг пронзила все тело с такой силой, что она едва не упала. Свеча выпала из рук, она успела схватиться за перила и прижаться к ним. Ударившись о стену, свеча погасла. Арлетт оказалась в полной темноте. Послышался звук катящейся по лестнице корзины.
Постепенно боль прошла, но как только она попыталась сдвинуться с места, новый приступ парализовал ее. Арлетт понимала, что нужно как-то добраться до телефона внизу. Начался мучительный спуск по лестнице. Обеими руками она ухватилась за перила, боясь оступиться и упасть, и осторожно ощупывала ногой каждую новую ступеньку, прежде чем сделать шаг. Боль утихла, чтобы через мгновение вернуться с новой силой, крупные капли пота катились по лицу, сползали под одежду. Арлетт рассчитывала, что до родов осталось еще восемь-девять дней. Но боже, когда-нибудь она достигнет прихожей? В непроглядной тьме казалось, что она спускается в бездонную пропасть.
Остановившись из-за очередного приступа боли, она подумала о детях, уже, наверное, прибывших на вокзал. Они будут в полной безопасности, пока с ними Анна. Арлетт была уверена, если она и не приедет на станцию, Анна и Ариадна продолжат путь без нее и довезут детей до тосканской виллы. Конечно, Анна рассердится и решит, что возвращение домой было задумано ее хозяйкой заранее, с тем чтобы остаться одной в Венеции. В поведении Арлетт было даже что-то театральное, когда, оставив семью и прижимая к себе вещи будущего новорожденного, она бросилась прочь от причала. Такое поведение будет истолковано как способ избежать неприятной сцены прощания с детьми.
Рассудок работает ясно, несмотря на страшную боль, разрывающую тело. Вероятно, она сейчас где-то у самого конца лестницы. У акушерки нет телефона, но достаточно позвонить Финетте, и та все устроит.
Рука Арлетт коснулась резной стойки перил в конце лестницы. С облегчением она сделала шаг с последней ступеньки, но, вместо того чтобы коснуться мраморного пола, ее нога стала на что-то мягкое. В го же мгновение она поняла: это — упавшая корзина, но слишком уверенный шаг уже был сделан. Арлетт вскрикнула и инстинктивно вытянула руки, пытаясь защитить живот при падении на мраморный пол. Упав на бок, почувствовала, как боль пронзила все тело. Сила удара была такова, что она откатилась к столику и ударилась о его ножки.
Несколько минут Арлетт лежала совершенно беспомощная, слезы катились из-под закрытых век. Часы на стене начали мелодично отбивать восемь.
Когда боль немного отпустила, Арлетт приподнялась, прислонилась к столику. На нем стоял телефон, нужно было только дотянуться. Ухватившись одной рукой за край стола, другой она нащупала аппарат. Арлетт подтянула его к краю стола, сняла трубку, приложила ее к уху и стала ждать ответа телефонистки. Но телефон молчал. Арлетт переждала еще один приступ боли и несколько раз ударила по рычагу. В трубке царило молчание.
Арлетт снова опустилась на холодный пол и услышала собственный душераздирающий вопль, когда зияющая пропасть боли вновь захватила ее и увлекла в безграничную тьму. Но каким-то чудом ей удалось вернуться к реальности. Роды начались. Арлетт знала, что ребенок погибнет, если она потеряет сознание. Это, вероятно, мальчик, ведь только мужчина способен повергнуть и тело, и душу женщины в такую агонию. Мысли перемешивались и путались, они накатывались волнами, словно повторяя ритм схваток и криков. Арлетт не услышала звука открывающейся двери, в этот момент последним невероятным усилием тела младенец наконец-то был исторгнут в этот мир, и до нее донесся его крик, полный страстного желания жить.
Только утром Анна подробно рассказала о случившемся с того момента, когда они расстались у причала. К этому времени Арлетт уже несколько часов пролежала в постели. Ночью Мариано сам отнес ее в спальню.
— Скажите, синьора, а как вы собираетесь назвать сыночка? — быстро проговорила Анна.
— Муж уже выбрал имя. Он хочет назвать сына Риккардо в честь своего отца.
— Мне нравится. Хорошее, сильное имя.
— Мне тоже нравится.
— Я поручила Ариадне заботиться о детях, пока мы с вами не приедем, а сама вернулась.
— Но что заставило тебя вернуться?
— Внезапно я поняла, что случилось. Вы ничего не забыли! Это был только предлог, на самом деле вы почувствовали первые схватки и не осмелились продолжать путь. Естественно, я подумала, что вы пошли в Палаццо Дианы. Но когда прибежала туда, синьора Сола стала беспокоиться за вас не меньше, чем я.
Анна была весьма довольна собственной, как ей казалось, проницательностью и способностью угадывать истинные причины поступка госпожи. Арлетт предпочла оставить ее в неведении по поводу истинной причины своего возвращения.
— Я так обрадовалась, увидев, как вы обе склоняетесь надо мной в свете фонаря.
— О, никогда в жизни я не бегала так быстро! — Анна сделала выразительный жест, воздев руки. — Вновь включить электричество! Найти ножницы и шпагат! Я крикнула синьоре Сола, чтобы она нашла какую-нибудь пеленку завернуть младенца и вытащить из шкафа одеяло для вас. Она бегала почти так же быстро, как я. Как только вас было можно перенести, она сходила в Палаццо и привела дона Мариано.
Пришли Мариано и Финетта.
Синьора Сола стала подниматься по лестнице, за ней следовал Мариано с бутылкой шампанского, которое принес с собой.
— Пожалуйста, принесите четыре бокала в комнату синьоры Романелли, — обратился он к Анне. — Я хочу, чтобы вы вместе с нами подняли тост за новорожденного.
Несмотря на невероятную усталость, Арлетт с радостью встретила гостей и поблагодарила за помощь ночью.
— Тебе следует благодарить Анну, — ответила Финетта, присев на край кровати. — Если бы не она, мне даже страшно подумать, что могло случиться.
— Я навеки твоя должница, — Арлетт с благодарной улыбкой взглянула на Анну, повергнутую похвалами в совершенное замешательство.
Мариано предложил тосты за Риккардо и Янко.
Пришла телеграмма от Ариадны, немного успокоившая волнение о детях. С ними все было хорошо, они отлично обосновались в Сан Джорджо.
В течение десяти дней, которые каждая роженица, как полагается, должна провести в постели, Арлетт не выходила из комнаты. Но вот она почувствовала себя вполне окрепшей, чтобы отправиться в Тоскану.
Арлетт и Анна готовились к отъезду, когда вошла синьора Сола.
— Что-нибудь случилось? — спросила Арлетт, обеспокоенная выражением ее лица.
— У меня страшные новости, — Финетта едва могла говорить. — Но я должна рассказать вам об этом. К нам заходили наши русские друзья, недавно прибывшие из России. Они не могли сообщить подробности трагедии, но точно знают, что вся семья Дашковых погибла при пожаре. В их имении взбунтовались крестьяне, они убили всех господ, а затем подожгли усадьбу. Мне очень жаль, моя дорогая.
