«Человек, который любит всех и чувствует себя дома всюду, – настоящий человеконенавистник. Он ничего не ждет от людей, и никакое проявление порочности его не оскорбляет».
Конечно, всё это о «рожденных ползать». Такая страстная пропаганда индивидуализма и эгоизма, очевидно, использована автором для того, чтобы сбить, снизить увлечение людей альтруизмом и благотворительностью. В этом публицистический пафос беллетристики Айн Рэнд и особенность ее декларативного стиля.
Айн Рэнд ни в коей мере нельзя отнести к тому типу авторов, которые, сев за письменный стол, не знают, что в конечном итоге выйдет из-под пера. При знакомстве с ее произведениями возникает стойкое ощущение схематизма и нарочитости, умозрительного подхода писательницы к формированию словесной ткани. Это как остов, как скелет будущего здания. Символические фишки, расставленные по всему полю текста, подгонка художественного материала под концептуальную идею, открытое формулирование автором любимых философских идей, откровенное конструирование психологически неубедительных персонажей книги – всё это очевидно.
Тем не менее, несмотря на эти недостатки стиля, «Источник» оказывает на читателя гипнотическое воздействие, вдохновляет его. С одной стороны, главный герой романа не замечает людей, не желает любить их, в его лексиконе отсутствуют слова «альтруизм», «благотворительность», «добродетель», «жертвенность», «милосердие»; с другой – он предан делу, инициативен и независим.
Влияние «Источника» на американского читателя колоссально, возможно, в том числе из-за воздействия на него эпического воодушевления автора. Особенно отличали это произведение американские архитекторы. Для кого-то из них роман даже стал источником в прямом смысле – источником вдохновения. Основатель Института архитектуры в Сан-Франциско Фред Ститт (Fred Stitt) посвятил свою книгу главному герою романа – «первому учителю архитектуры Говарду Рорку». Именно роман Рэнд, утверждают специалисты, впервые обратил внимание американского общества на архитектуру и ее общественное восприятие.
Для отечественного читателя, знакомого с творчеством великих русских писателей, с образами князя Мышкина, Алеши Карамазова, Платона Каратаева и других знаковых героев, очень важна тема доброты и ее роли в обществе, так что, скорее всего, он не сможет принять «новую моральную теорию» Айн Рэнд, построенную на себялюбии и индивидуализме как наивысших ценностях человечества. Да и поэтика беллетристического произведения может показаться ему бедной, схематичной, изобилующей штампами. Тем не менее роман «Источник» в литературной биографии Айн Рэнд стал переходным к могучей книге «Атлант расправил плечи».
Успех
«Источник» был опубликован тиражом в семь с половиной тысяч экземпляров. Поначалу продажи были крайне невысоки, книга появилась в нижних строках одного списка бестселлеров, потом пропала из него, затем появилась вновь. Всё это время автор, затаив дыхание, следила за судьбой своего романа. К осени 1943 года издательство решилось напечатать еще две с половиной тысячи экземпляров, хотя Айн Рэнд настаивала на пяти тысячах. Главный менеджер по продажам полагал, что общий тираж книги не сможет превысить десять тысяч, – и поспорил на один доллар с Арчи, считавшим, что к Дню благодарения книгу придется издавать еще раз. В ноябре, незадолго до праздника, менеджер зашел в офис Арчи и молча положил на его стол долларовую купюру.
Продажи книги продолжали неуклонно расти; через какое-то время она появилась во всех списках бестселлеров. К сожалению, издательство не могло позволить себе допечатывать книгу большими тиражами в связи с дефицитом бумаги в военное время и время от времени переиздавало ее по несколько тысяч экземпляров. Ситуация менялась по мере изменения военной обстановки, и к 1945 году было продано уже 100 тысяч экземпляров книги. В 1948 году общий тираж достиг 400 тысяч; к 1962-му было издано около полумиллиона экземпляров «Источника» в твердой обложке и более миллиона в мягкой.
«Некоммерческая» и «слишком интеллектуальная» книга переведена практически на все языки мира. Ее читатели – представители самых разных слоев населения, от интеллектуалов и миллионеров до спортсменов и водителей-дальнобойщиков, а общий тираж составляет десятки миллионов.
Айн Рэнд, с одной стороны, была счастлива, с другой – совершенно не удивлена успеху романа: в ней всегда жила уверенность в своем писательском таланте и грядущей литературной славе. Все комнаты их с Фрэнком небольшой квартиры были завалены тысячами писем от поклонников с вопросами, предложениями и пожеланиями. Вскоре ей написал Фрэнк Ллойд Райт, пожалуй, самый знаменитый американский архитектор той эпохи: «Я прочел каждое слово Вашего “Источника”… Ваш роман – это Роман». Его похвала была для Айн Рэнд особенно ценна.
Однажды, осенью 1943 года, Алан Коллинз, новый литературный агент писательницы, позвонил ей и сообщил, что знаменитая кинокомпания «Уорнер Бразерс» изъявила желание приобрести права на экранизацию романа.
– Я хочу пятьдесят тысяч долларов, – спокойно сказала Айн.
Это была фантастическая сумма.
– Проси двадцать пять тысяч, – посоветовал Коллинз, – и вы сойдетесь на двадцати.
– Эта книга будет стоить гораздо больше, чем пятьдесят тысяч долларов, – возразила писательница.
Прошло десять дней. Айн отправилась на ланч с бизнесменом, желавшим принять участие в рекламной кампании ее книги. Уставшая и недовольная, она вернулась ни с чем. Дома ее нетерпеливо ожидал Фрэнк:
– Дорогая, пока ты была на ланче, ты заработала пятьдесят тысяч долларов.
Несколько предвосхищая события, заметим, что вскоре киностудия «Метро-Голдвин-Майер» предложит компании «Уорнер Бразерс» за уступку прав на постановку «Источника» астрономическую сумму – 450 тысяч долларов, однако та благоразумно откажется, полагая, что сможет заработать на нем больше.
В тот день Айн и Фрэнк позволили себе то, чего не могли позволить в течение нескольких последних лет, – ужин в ресторане стоимостью 65 центов вместо обычных 45.
Вскоре после подписания контракта с «Уорнер Бразерс» Фрэнк и Изабель Паттерсон буквально заставили Айн выбросить ее старое пальто и купить норковую шубу за 2400 долларов. Узнав об этом, Коллинз рассмеялся: «У меня не было еще ни одной женщины-автора, которая бы не купила себе норковую шубу после продажи прав на ее роман кинокомпании»[371].
В декабре 1943 года О’Конноры решили на время перебраться из квартирки на Лексингтон-авеню в окрестности Голливуда, чтобы Айн могла спокойно работать над сценарием. Во время своей первой поездки в Голливуд, 17 лет назад, она путешествовала в пассажирском вагоне. На сей раз они ехали в дорогом спальном вагоне экспресса «ХХ век», с трудом веря, что могут позволить себе такую роскошь.
Представители «Уорнер Бразерс» хотели, чтобы Айн сразу же приступила к сценарию. Писательница потратила семь лет на написание романа, а сейчас ей было необходимо разобрать всю тщательно продуманную конструкцию произведения, чтобы его можно было пересказать языком кино. Тем не менее она справилась великолепно, сражаясь за каждое свое слово и каждый выстраданный ею эпизод.
Вскоре Айн и Фрэнк решили приобрести дом в долине Сан-Фернандо в 40 километрах от Голливуда, в городке Чатсуорт, по адресу Тампа-авеню, дом 10 000[372].
