что рады мне здесь не будут, и дело даже не в Вороне, просто никому не хочется верить в то, что родной брат под трибунал тебя хочет подвести. Это эффект гонца с плохими известиями.
Поэтому встречаю взгляд князя, не отводя глаз, и говорю резко без всякого пиетета.
— Меня многие в этом мире не любят, еще больше попросту ненавидят, но нет такого человека, кто бы мог сказать, что я ему соврал. Нет у меня нужды врать ни тебе, князь, ни кому бы то ни было другому.
Андрей промолчал, только еще больше нахмурился, а вот бояре возмущенно зашумели. Акинфий Ворон так прямо вскочил с лавки.
— Неча слушать пакости его! Дозволь мне, Андрей Ярославич, я этого Фрязина в подвале спытаю?! Там-то он дерзить не будет!
Великий князь лишь махнул на Акинфия рукой, мол сядь, не мельтеши, и вскинул на меня жесткий, но какой-то опустошенный взгляд.
— Значит правду говоришь?!
— Ты и сам, князь, знаешь, что правду! Иначе зачем было Александру так спешно в Орду отъезжать, ведь никто его туда не вызывал. Сам поехал, ибо замысел в голове держал! — Сказав, перевожу пристальный взгляд на боярскую лавку. — И тем, кто интересы твои блюдет, следовало бы это знать!
Задержавшись на Вороне, недвусмысленно даю тому понять, что ежели он продолжит нести хрень, то еще неизвестно, кто кого первым в подвал определит.
В возникшей паузе краем глаза замечаю, как Андрей переглянулся со своим младшим братом и вновь обратился ко мне.
— Уж коли я словам твоим про Александра поверю, то и тому, что Бату-хан войско на меня собирает тоже должен поверить. — Он недоверчиво покачал головой. — А ведь мне ярлык на Владимирское княжение сам Великий хан Мунке дал, как может Бату пойти против воли старшего?
«Ну почему люди так любят убаюкивать себя сладкими сказочками!» — Бормочу про себя, а вслух рассказываю историю про недостачу с Русского выхода, про нового бек битигчи, и про то, что его, Андрея, с легкой руки брата сделали крайним.
— Откуда ты все это знаешь?! — Этот вопрос прозвучал скорее по инерции, потому что я вижу, что Великий князь мне уже поверил.
Открывать свои источники я не собираюсь и отвечаю уклончиво.
— Есть в Золотом Сарае весьма влиятельные люди, что мне кое-чем обязаны.
На это Андрей просто покивал, как само собой разумеющееся, и тут же перевел разговор на более конкретную тему.
— И что, большое ли войско они против меня набирают?!
Тут я позволил себе усмехнуться.
— Сам посуди! В кочевья посланы три темника Бельгутей, Урянхадай и Ширемун, плюс отряд, пришедший из Каракорума с нойоном Неврюем, плюс дружина брата твоего Александра.
— Это ж, до сорока тыщ, не мене! — Крякнул с места Тимофей Рыба. — Супротив такой силищи нам не выстоять, неча и пытаться!
С разворота обжигаю его взглядом.
— С такими речами точно нечего! Постыдись, боярин! — Не дав ему возразить, вновь перевожу взгляд на Великого князя. — У нас в народе говорят так — глаза бояться, а руки делают! Посылай гонцов, Великий князь Владимирский, собирай на бой землю Русскую! Не сомневайся, ежели позовешь, все придут! — Тут я широко улыбнулся. — Посмотри на младшего брата своего Ярослава, посмотри на меня! Ты еще не звал нас, а мы уже здесь и говорим тебе, ежели встанешь на защиту земли Русской, то мы выйдем в поле вместе с тобой и стоять будем до конца, не щадя живота своего!
Глава 13
Июль 1252 года
Сидя в седле, смотрю с вершины холма вниз на дорогу, где бесконечной лентой движется войсковая колонна. Она ползет вокруг склона, пересекает по наведенному мосту голубую полоску реки и пропадает за поворотом, огибая высунувшийся в поле сосновый клин.
Рядом со мной вся моя небольшая свита. Калида и Куранбаса также молча смотрят вниз на проходящие войска, а вот за спиной я слышу негромкий треп моих полковников.
Скрипят длинные боевые фургоны, катятся вслед за ними лафеты баллист и повозки с пусковыми установками. Лес высоких пик сменяется вскинутыми на плечо алебардами и торчащими из-за спин арбалетами.
Если отбросить эти отличия, то в остальном все эти подразделения выглядят одинаково. Тут я добился полной стандартизации снаряжения. Длинный ниже колен тегиляй из плотного, простеганного войлока и льняной ткани в несколько слоев. На голове и плечах кольчужный койф, поверху железный или бронзовый шлем. Наплечники, наручи и налокотники по большей части уже из железа. Поножи только у пикинеров и алебардщиков, на стрелках я решил сэкономить по мелочи. Эта защита показала себя достаточно эффективной и в тоже время недорогой, позволяющей мне облачить в нее всю мою пехоту и конницу.
Мимо меня проходит рота за ротой, бригада за бригадой. Обгоняя их и поднимая клубы пыли, проносятся кавалерийские сотни. Это торопятся запоздавшие отряды Андрея Старицкого и Жидислава Ингваревича Бежецкого. Княжеские дружины остальных князей Союза идут западнее через Ржев и Вязьму прямо на Москву, не заходя в Тверь.
Все русское войско движется к Коломне с трех сторон. Мои бригады и Тверское ополчение с севера, Великокняжеские полки с востока, а Смоленские и Полоцкие дружины с запада. Встретить Орду у Коломны — это мое выстраданное решение. С величайшим трудом я продавил его на совете с Великим князем Андреем и в княжей палате Союза городов. Протащил сквозь Тверскую боярскую думу и собрание Новгородской господы!
Подумав об это, я вспомнил, как приехал во Владимир в декабре прошлого года. Требовалось решить массу насущных вопросов по совместным действиям. Это был не первый совет с Великим князем и его воеводами, и я уже был морально готов к тому, что подобное мероприятие потребует от меня немереного терпения и выдержки. На всех предыдущих собраниях каждое мое предложение встречалось в штыки, к каждому слову цеплялись и встречали недоверием. Иногда у меня даже складывалось впечатление, что это не я предлагаю руку помощи князю Андрею, а совсем наоборот. Этот самоубийственно-негативный настрой Владимирских бояр меня сильно удивлял, и сознаюсь, порой я даже задавался вопросом, а так ли уж мне нужен Владимирский князь и его полки. Может лучше взять всю ношу на свои плечи, чем толкать вперед тех, кто воевать не хочет. Если бы дело касалось только военного аспекта, то, наверное, я бы плюнул и послал их к черту, но меня останавливало понимание, что без этих твердолобых бояр и их мягкотелого князя придать грядущему столкновению с Ордой общерусский характер вряд ли удастся. Не поднимутся новгородцы, не решатся встать против хана союзные князья, и даже тверской городовой полк не захочет покидать стен Твери. А действительно зачем?! Ведь монголы идут разбираться с Владимирским князем, нам-то зачем
