я посплю. Утомил ты меня.
«Ага! Про то, как космические корабли бороздят просторы космоса», — подумал я, мысленно благодаря Бога, что вложил в мои уста нужные слова и уберёг от гнева самодержца.
* * *
Въехав в столицу с севера, траурный поезд под «весёленький» колокольный перезвон, когда между ударами каждого колокола проходило не менее трёх секунд, а то и более, проехал Москву до Кремля и начал «втекать» в «Святые» ворота. Мой попаданец их называл «Спасскими» и объяснял это тем, что через сто лет на них будут установлен образ Спасителя.
Однако образ Спасителя над воротами весел и сейчас, но вообще-то в народе ворота назывались Фроловскими, ибо выходили на церковь Фрола и Лавра. А «Святыми» ворота назывались потому, что Кремль, по сути, был большим монастырём, а по древней монастырской традиции, ворота, над которыми висела икона, считались святыми.
Монастыри посвящались разным святым, а Кремль посвящался Спасителю.
Через эти ворота проходили крёстные ходы, въезжали в Кремль и выезжали правители, въезжали иностранные послы. Через эти ворота бегал я с обоссаными после беседы с царём Иваном штанами.
«Как это было давно», — подумал я, снимая с себя шапку и ведя в поводу лошадку. — «Словно в другой жизни».
Глава 29
— Ну, тогда мне нужны земли. Много земель. Если ты не хочешь сам…
— Да, не я не хочу, Федюня! Мои бояре не хотят иметь дело с жидами. Твой дед артачится. Что это у тебя?
— Чертёж государства Российского. Срисовал с «Писцовой карты России» Дмитрия Герасимова.
— Покажи!
Я разложил карту на его кровати, которую я предварительно застелил тяжёлым шёлковым покрывалом. Карта была не ахти какая и скорее для пускания иноземцам в глаза пыли, так как глядя на неё, можно было подумать, что из Каспийского моря по рекам можно попасть, и в Чёрное, и в Балтийское, и в Северное, но главные ориентиры карта показывала. В том числе и реку Самару с её городками.
Согласно этой карте, на Самаре имелось аж семь русских крепостей. На самом деле, что там было сейчас, никто не знал. Около ста лет назад русские цари пытались захватить Волгу и её притоки, но до сих пор, даже с взятием Казани и Азова сказать, что Волга стала русской рекой было нельзя. А тем более её притоки. Каму сейчас осваивали Строгановы, с трудом мирясь с местным населением. Известно было, что и на Самаре стояли отдельные русские поселения, как-то договорившиеся с местными ханами, но русских крепостей даже по Волге ниже Казани нигде не было, если не считать «сторожки».
До сих пор сотни верст между Казанью и Астраханью оставались ареной междоусобных стычек ногайцев и крымчаков, донского казачества и калмыков с башкирами. Сторожевые и разъездные станции образовывались в летнее время и выполняли формальную пограничную роль, неся дозоры. Пограничной службой заведовали последние удельные князья Вяземские, попадавшие, время от времени в опалу. Царь Иван всегда боялся сепаратизма и через два года лишит их родового удела над княжеством Вяземское, граничащим с Литовским. Да и сейчас князья чаще бывали на южных рубежах, чем в своей западной вотчине.
— Ну так и бери земли по Волге или той же Самарке.
— Ты же понимаешь, государь, что мне лично земли совсем не нужны. Того жалования, что дал мне ты, хватит на содержание десятка вольнонаёмных стрельцов. Ежели всё же добавишь мне оклад, начну подбирать людишек для приказа тайного сыска. А нет, так и четырьмя своими отроками пока справлюсь. Их отцы готовы сами доплачивать, лишь бы они тебе служили, когда придёт время. Из купцов в дворяне сложно пробиться.
— Не пойму я тебя, Федюня. То ты за раздачу земли жидам, то ты против…
— Не за раздачу земли жидам, а за то, чтобы в некоторых местечках дать им право собирать подать. Только там, где земской закон не работает и общество не хочет самоорганизоваться. Где мешается знать. И то, только на тех землях, что ты возьмёшь под себя. Земли Волги и Самары — хорошие земли, но никто из дворян их взять не хочет, даже если ты их даёшь даром. Причины нам понятны — крымчаки и воровские казаки не дадут вести хозяйство. Эти бы земли раздать стрельцам, но стрельцы пока и тут нужны. Вот если ты оставишь мысли о захвате Ливонии, тогда можно будет стрельцов переместить на Волгу.
— Я не понял… С жидами-то что? Совсем ты меня запутал.
— Над своей землёй я поставлю управляющим жида, а над твоими землями сам думай, кого поставить. Зачем я тебя мучаю? Тем более, что я не уверен, что это будет правильно. Нет такого в моём будущем.
Иван Васильевич облегчённо вздохнул.
— Ну, вот! А ты пристал ко мне со своими жидами. Поехали лучше на моих санях кататься!
Мы приоделись потеплее и выйдя из палат царских, забрались в царские сани, сделанные по подобию моих, только с царским размахом и царскими излишествами: резьбой, позолотой, бархатом и двуглавыми гербами. Вообще-то, эскиз набросал ему я, но он вносил корректировку, я перерисовывал, и в итоге сани получились плодом, вроде как, совместного творчества.
Повозка была чуть выше, чем моя в месте сидения седоков, и чуть ниже в козлах для извозчика. Полозья, обитые железными полосами не только снизу полозьев, но и с боков, не давали саням входить в боковое скольжение, но поэтому могли перевернуться. Я указывал на это царю, но тот меня не послушал и теперь мы часто кренились и зависали на резких поворотах, как яхта при хорошем галсе. Но мы научились с ним одновременно смещаться в сторону поворота и отрыв полозьев доставлял государю наибольшее удовольствие.
Царские лошадки были и резвее и сильнее моих и мы носились по Воробьёвым горам, как ветер.
* * *
Иван Васильевич, погоревав положенную сороковицу[29], вернулся к обычной жизни: приёмам послов, приёмам бояр, участию в заседаниях боярской думы, обсуждению военных расходов с казначеями и дьяками. Готовились к походу на Полоцк и иные пограничные Ливонии города — крепости.
Царь проживал сейчас в своей «летней» резиденции на Воробьёвых горах, окружённой «Стрелецкой слободой». Я — в своём отчем доме в Зарядье. Был на территории усадьбы моего отца Никиты Романовича небольшой «оружейный дом» в пять комнат с белокаменным подвалом, в котором хранились доспехи и оружие. В комнатах обычно, во время сбора на войну, проживали воеводы Никиты Романовича, но пока они стояли свободными и поселили меня.
Я по приезду в Москву хотел поселиться
