За последние сто лет сицилийская история знала достаточно примеров нечестивых дел, совершенных монахами. «Монахи-разбойники» действовали как настоящие бандиты с большой дороги, нападая на крестьянские хутора. В горном местечке Стефано, например, жители были вынуждены прибегнуть к самообороне, с оружием в руках отражая разбойничье нападение монахов бенедектинского монастыря, которое стало темой разговоров еще раз в 1923 г. Однажды монах-мафиозо отсек голову настоятелю монастыря, который одновременно был и главой мафии данной местности. В 1945 г. монах из «Общества чести» пристрелил епископа из Агридженто.
Как-то ди Стефано получил анонимное письмо, в котором сообщалось о вымогателях в сутанах и невероятных делах, творившихся за монастырскими стенами. В нем также сообщалось, что под сутанами монахи носят оружие. Отец Гульельмо каждый вечер стрелял в окно из пистолета. Другой монах повздорил с приором[51] Кармело и был изгнан из монастыря. Анонимный доброжелатель, очевидно монастырский служитель, наблюдал, как опальный монах, прежде чем покинуть стены монастыря, тщательно упаковал в саквояж автомат.
Согласно уставу, монахи должны были строго придерживаться обета целомудрия. Как установил ди Стефано, по ночам в монастырь постоянно приходили женщины. Более того, отцы церкви занялись бойкой торговлей порнографией. У них имелась обширная клиентура. Ди Стефано арестовал одну служанку, на квартире которой было обнаружено внушительное собрание непристойных фотографий. Как сообщали газеты, остроумно комментируя этот арест, любой сутенер Палермо лопнул бы от зависти, увидев столь богатую коллекцию порнографических открыток.
Попахивало крупным скандалом, однако ди Стефано не отваживался начать действия против монастырской братии, не располагая вескими доказательствами их вины. К тому же он слишком хорошо знал обстановку на острове и силу духовенства и мафии. Анонимное письмо ни один суд не признает в качестве вещественного доказательства вины, а живого свидетеля в этом случае ему вряд ли удалось бы найти. Ди Стефано оставалось только надеяться, что случай поможет начать судебное расследование. Еще год продолжались бесчинства монахов-разбойников, пока наконец эта возможность у шефа полиции Мадзарино не появилась.
Смерть монастырского садовника
В конце мая 1959 г. три мафиози выстрелами из лупары совершили покушение на полицейского Джованни Ступпиа. К счастью, он остался жив и назвал тех, кто в него стрелял. Как выяснилось, монахи обратились к нему с обычными угрозами, требуя 40 тыс. лир, но вместо этого Ступпиа доложил о случившемся начальству и начал самостоятельное расследование. Ди Стефано задержал трех крестьян: Джузеппе Салеми, 40 лет, Джироламо Адзолина, 28 лет, и Филиппо Николетти, 23 лет, а затем добился приказа на арест четырех монахов: Кармело, Витторио, Агриппино и Венанцио. При обыске, произведенном в монастыре, были найдены лупары и пишущая машинка марки «Оливетти». Экспертиза шрифта показала, что письма с угрозами печатались именно на этой машинке.
Пятому преступнику, монастырскому садовнику Ло Бартоло, удалось своевременно скрыться. Его прятали в монастырях монахи-капуцины. В Генуе Ло Бартоло почувствовал себя в безопасности настолько, что стал свободно разгуливать по городу. Это легкомыслие ему обошлось дорого. Он был опознан и возвращен на Сицилию. Под сильной охраной, в наручниках Ло Бартоло был доставлен в провинциальную тюрьму Кальтаниссетты недалеко от Мадзарино.
В июне 1959 г. монастырский садовник Ло Бартоло замолчал навсегда. Он унес навечно в могилу свою тайну. В июле 1959 г. Ло Бартоло был найден в камере повесившимся. В заключении о смерти тюремный врач написал: «Самоубийство посредством повешения». Однако в это никто не поверил.
Один из монахов-разбойников, патер Венанцио, из тюрьмы писал своему монастырскому брату в Мадзарино: «Теперь дела пошли лучше. Нет больше опасности ни для меня, ни для остальных». Нынче всю вину можно свалить на покойного монастырского садовника. Живой Ло Бартоло не подходил для роли грозного и опасного преступника.
Процесс в Мессине
Четыре монаха-капуцина сидят на скамье обвиняемых в старинном зале Дворца правосудия в Мессине. Обвинение: организация банды, соучастие в убийстве, в покушениях на убийство, вымогательства.
На слушание дела четырех «солдат Христа» и их трех мирских пособников, состоявшееся весной 1962 г., итальянские и иностранные газеты прислали более ста специальных корреспондентов. Даже для Сицилии этот процесс был подлинной сенсацией.
Бросались в глаза раболепие, с которым карабинеры, одетые по этому случаю в парадную форму, встречали монахов-разбойников, и предупредительность, с которой судьи обращались к преступникам в рясах. Монахов защищали известнейшие адвокаты: профессор Карнелутти, член христианско-демократической партии, хвастливо заявивший репортерам, что не возьмет за свои труды ни одной лиры, и бывший президент Сицилийского региона Алесси, о котором в кулуарах говорили, будто ранее он неоднократно совершал в Мадзарино «благочестивые паломничества». Во время процесса в коридорах суда толпилось необычно много монахов-капуцинов и князей церкви. Присутствовавшие в зале одобрительным шепотом сопровождали все выступления защитников.
Католическая церковь и мафия безраздельно правили на Сицилии, на итальянском же «сапоге» любой судья или государственный служащий, даже если он был противником мафии, превыше всего ставил власть церкви. Как бы восприняло население Юга Италии разоблачение монахов и тем самым всего ордена? Во всяком случае, духовенство и клерикальная христианско-демократическая партия не были заинтересованы в скандале.
Монахи избрали ловкую тактику. Они заявили, что истинным преступником является монастырский садовник Лo Бартоло, покончивший с собой, чтобы уйти от ответственности. Он один знал подлинных подстрекателей. И он принудил четырех монахов играть роль письмоносцев и сборщиков денег. Монахи же были невинными жертвами этого коварного преступника.
Обвиняемые Николлетти, Салеми и Адзолина на суде ничего не могли вспомнить. На вопросы судьи они отвечали: «Я не знаю!», «Никого не узнаю!», «Я забыл!»
Омерта́ заставляла подсудимых молчать.
Монастырский служка Николетти, уже сознавшийся в своих преступлениях, отказался от части данных показаний. Признав свою причастность к убийству Каннады и покушению на полицейского Ступпиа, он отказался назвать остальных участников. В дальнейшем Николетти попросил, чтобы допросы происходили при закрытых дверях. «Я боюсь, — сказал он, — что меня постигнет участь Ло Бартоло. Я не хочу окончить так же, как он».
«Этим вы хотите сказать, что Ло Бартоло был кем-то убит?» — спросил председатель суда.
«Нет, этим я ничего не хочу сказать. Я ничего не знаю. Единственное — я опасаюсь за свою жизнь и за жизнь своей семьи. Ло Бартоло мертв — вот все, что мне известно».
К этому патер Кармело многозначительно прибавил: «У нас, в Мадзарино, так заведено: кто говорит, тот умирает. Кто не говорит, тот остается жить».
Когда судья выразил недоумение, Кармело удивленно воскликнул: «Господин судья, вы, собственно говоря, в каком мире живете? Разве вы не знаете Сицилии?»
Известно ли было членам суда, что рука мафии настигала неугодных людей даже в тюрьме? Незадолго до процесса над «фрати бандита» из Мадзарино итальянская пресса поведала о судьбе одного молодого сицилийца, который по приказу верховного суда «Общества чести» в декабре 1961 г. в течение восьми дней замучил до смерти в своей камере двенадцать человек. А судьба Гаспара Пишотты — убийцы Сальваторе Джулиано?
Однако судебная комедия продолжалась. Главные свидетели обвинения: вдова убитого Анджело Каннады и ее брат — отказались от дачи свидетельских показаний. За несколько дней до вынесения приговора вдова отклонила иск с требованием о возмещении ущерба. Более того, она послала в суд телеграмму, в которой отказывалась от заявлений, сделанных защитником от ее имени. В этой телеграмме, зачитанной во время заключительного заседания, она опровергала утверждения, будто по отношению к ней делались «попытки оказать давление извне», что мафия преследовала ее наглыми требованиями о выдаче денег, и заявляла, что она убеждена в невиновности отцов церкви.
Другие свидетели из Мадзарино также отказались от своих показаний, когда мафия напомнила им о себе. Именно так повел себя аптекарь Калоянни. Он явно не хотел, чтобы его аптеку еще раз подожгли. В гараже офицера карабинеров, отдавшего приказ об аресте монахов, взорвалась бомба. У свидетеля Антонио срезали виноградные лозы, срубили десятки оливковых деревьев, искалечили трех быков. Преступники оставили записку следующего содержания: «На будущее подумай, что говорить полиции. Помни: ты ничего не видел!»
