Только слепой думает, что существует свет. Человек, у которого есть глаза, просто видит его. Мой мастер дал мне глаза, и, увидев, я убедилась. И где есть видение, там уверенность. Где мысли, там замешательство. Под мыслями струится поток неуверенности. Нужно видение. Никто не может думать о предельном. Ты либо видишь предельное, либо нет, нет речи о веровании. Это дело даршана - или прямого восприятия предельного.
Сахаджо говорит: у Божественного много измерений.
Оно проявленное, оно непроявленное...
Он видим, он невидим.
Все измерения - его, и все же ни одно измерение - не его.
По своей природе вода и лед - одно,
солнце и свет - одно.
Это очень красивые слова: по своей природе вода и лед - одно. Есть ли какая-нибудь разница между водой и льдом? Есть ли какая-нибудь разница между водой и снегом? Нет никакой разницы. Или... солнце и свет... есть ли какая-нибудь разница между солнцем и солнечным светом? Таким же образом, есть ли какая-нибудь разница между Божественным и его творением? Или между солнцем и солнечным светом? Есть только Божественное. Оно везде. Оно в солнце, оно в солнечном свете; солнечный свет - это продолжение Божественного. Безграничная Вселенная, которую ты видишь, - это продолжение. Есть ли какое-нибудь разделение между Творцом и творением? Есть ли какое-нибудь разделение между танцором и танцем? Есть ли какое-нибудь разделение между певцом и песней? Одно проявлено, другое непроявлено. Песня очевидна, певец скрыт; танец очевиден, танцор скрыт. Творение проявлено, а Творец непроявлен - но он скрыт в каждом его атоме!
Сахаджо говорит: у Божественного много измерений.
Оно проявленное, оно непроявленное;
по своей природе вода и лед - одно,
солнце и свет - одно.
Милостью моего мастера Чарандаса
все сомнение исчезло.
Все слова и аргументы рассеяны.
Сахаджо осталась, естественная.
Милостью моего мастера Чарандаса... Те, кто познал, всегда говорят, что они познали не своими усилиями, но милостью мастера. Те, кто познал, поняли, каким крошечным было их усилие - капля пыталась стать океаном. Если бы это должно было случиться только их усилиями, этого бы никогда не случилось.
Пойми правильно только одно: если ты пытаешься познать предельное своими усилиями, ты никогда его не познаешь. Даже если ты приложишь усилие, оно будет неправильным, потому что неправилен ты. Даже если ты движешься, то по неверному пути. Ты полон ложных желаний, и, что бы ты ни делал, все неправильно, потому что неправилен ты. Как может правильное родиться из неправильного? Если бы было возможно, чтобы правильное рождалось из неправильного, не нужно было бы искать правильное. Поэтому, что бы человек ни делал, он не сможет познать истину только своими действиями.
Итак, есть два пути. Это может случиться милостью и благословением Божественного - но ты совсем не знаешь Божественного. Даже если его милость изливается, ты не знаешь, как ее использовать. Даже если бы перед тобой зажгли светильник, ты так слеп, что продолжал бы стоять с закрытыми глазами. Если оно постучит в твои двери, ты скажешь, что, наверное, дует ветер. Ты не сможешь его узнать.
Милость Бога уже постоянно изливается на тебя, но ты не можешь ее узнать, ты не можешь ее принять. Ты не можешь увидеть его, как рыба не может увидеть океан. Именно поэтому мастер так важен в поиске истины - мастер видим для тебя.
В определенном смысле мастер - это чудо. Он чудо, потому что в одном смысле он точно такой же, как ты, и все же совсем не такой. Бог совершенно не похож на тебя - не может быть никакого моста. Он непроявлен, ты проявлен. Он бесконечен, ты ограничен. Он не-мысль, ты мысль. Он везде, ты где-то. Не может быть никакой встречи. Он так безграничен, а ты так крохотен, какая может быть связь? Как может капля встретить океан?
В мастере происходит чудо. Он как ты, и все же не как ты. С одной стороны, мастер - капля росы, с другой - океан. Именно поэтому мастер - самое чудесное явление в этом мире. В определенном смысле он человеческое существо, и в то же время это не так. С одной стороны у него есть такие же стены, как у тебя, с другой стороны, его двери открыты... он - открытое небо.
С мастером могут быть отношения. И с помощью мастера постепенно может произойти связь с Божественным. Вот почему Сахаджо говорит: Я могу оставить Бога, но не покинуть своего мастера - потому что без него не было бы связи с Богом. Милостью моего мастера Чарандаса все сомнение исчезло. Сомнение не исчезнет в мышлении, как бы ты ни пытался думать. Твое мышление - это попытка приподнять себя за шнурки. Как бы ты ни пытался, ты можешь немного подпрыгнуть, но затем снова окажешься стоящим на земле. Чтобы помочь тебе встать, нужна какая-то другая рука. И эта рука должна быть похожа на твою, чтобы ты мог ее узнать. И все же это должна быть рука предельного, которую ты можешь узнать немного, но не совсем. Немного ты можешь узнать, а еще немного останется за пределами твоего узнавания.
Мастер есть тайна. Ты понимаешь его и все же не можешь его понять. Именно поэтому те, кто думают, что понимают мастера, ошибаются; и те, кто думают, что вообще не поняли мастера, тоже неправы. Лишь те, кто чувствуют, что понимают немного, и в то же время немного остается за пределами их понимания, связаны с мастером. То немногое, что ты понимаешь, придаст тебе уверенности. То немногое, чего ты не можешь понять, выведет тебя за пределы самого себя, и в этом случится трансценденция.
Милостью моего мастера Чарандаса все сомнение исчезло... "Я получила видение, мои глаза раскрылись. Я узнала его, смотря глазами мастера, - мир исчез, истина открылась". Тогда начинает работать твое собственное зрение. Как только это начинает происходить, как только кто-то знакомит тебя, тогда...
Все слова и аргументы рассеяны...
Тогда не осталось сомнений, тогда не о чем спорить. Больше нет ни теизма, ни атеизма. Нет ни мусульман, ни индуистов.
... Сахаджо осталась, естественная.
И с того дня Сахаджо стала естественной. До этого все было вверх дном, все было в замешательстве. Теперь она пришла в покой. Теперь ничего не нужно делать. Теперь, что бы ни случилось, это поклонение, молитва. Кабир сказал: "Что бы я ни сказал, это имя Божественного. Когда я ем, я поклоняюсь Божественному" - теперь только Божественное есть внутри и снаружи. "Когда я иду, я окружаю Божественное почтением" - теперь я не хожу в храм или мечеть, чтобы обходить вокруг Бога. Теперь я просто обхожу, и это акт круга почитания Божественного.
... Все слова и аргументы рассеяны.
Сахаджо осталась, естественная.
Будет хорошо, если ты поймешь слово "естественный", потому что быть естественным - это последний цветок религии - сахадж самадхи, естественное просветление. Ты в мире, но даже там ты не естествен - ты очень сложен. Ты одно, а показываешь что-то другое. Ты одно, а говоришь что-то другое. Ты идешь в храм, но и там ты не естествен. И там ты проливаешь фальшивые слезы, и там ты не снимаешь маски. И там, когда ты поклоняешься или молишься, в этом нет ни подлинности, ни естественности.
Везде одно лицемерие. Везде один обман. Везде ты пытаешься изобразить что-то такое, что на самом деле не ты. "Естественность" означает, что, где бы ты ни был, ты есть. Теперь ты ничего не прячешь и ничего не изображаешь. Если ты хорош - ты хорош, если ты плох - ты плох. Если ты красив - ты красив, если ты уродлив - ты уродлив. Во всем, чем бы ты ни был, есть гармония, ведь ты узнал, что быть естественным - значит быть единым с Божественным. Чем более ты неестествен, тем дальше от него. Чем больше ты пытаешься кем-то быть, тем дальше уходишь от собственного подлинного существа. Лао-цзы говорит: "Никто так не необычен, как обычные". Они так обычны, что не знают, обычны они или нет.
Кто-то спросил дзэнского мастера Бокудзю:
- После того как ты стал просветленным, что было твоей духовной практикой?
Бокудзю сказал:
- Я рублю дрова в лесу, я ношу воду из колодца. Когда я голоден, я ем. Когда я хочу спать, я сплю - ничего больше.
Но этого достаточно. Это значит быть естественным.
Тебе это трудно, тебе будет тяжело это понять. Из-за вашего эго вы создали облако славы вокруг ваших так называемых святых. Это из-за вашего эго. Их руки должны творить чудеса, из их рук должны выходить амулеты. Вы не можете принять святых, вначале не превратив их в фокусников. И если они станут вашими святыми, им придется согласиться быть фокусниками. Это взаимный сговор. Ты говоришь:
