Когда мы вернулись, Хасан первым делом подскочил, как стартовый флажок. Мне даже показалось, что при этом известная клякса-красномордка выпорхнула из его темечка с заинтересованным видом. Затем горячо спросил:
– Вы где были, а?
– «Где-где». Гуляли, Хася.
– Не волнуйся, Хасанчик, дорогой. Просто погода сегодня хорошая, - добавила Лиза таким тоном, будто в следующий раз она и с ним «прогуляется».
– Ладно, господа любезные, - прекратил я это воркование, - сейчас наше движение приобретет более осмысленный характер. Давайте собирать манатки и навьючиваться.
Вскоре мы уже перемещались на запад. Очевидно, это направление устраивало и Лизу. Что требовалось Хасану, где он собирался найти свою «Манда-ди-Хайя», трудно было угадать. Немного погодя доктор Розенштейн захотела пособирать яркие цветуечки с кустов. Мне это не слишком понравилось. И так уж мы напоминали какой-то табор. Я двигался, как обычно -полускользящим шагом, пригнувшись, стараясь не маячить на открытой местности, останавливаясь и прислушиваясь. Но сейчас в этом оказалось мало толку. Мне не было слышно насекомых и всяких лягушек - Хасан хрустел ветками, словно осел, а Лиза вообще разгуливала, как на пикнике.
Когда докторша оторвалась на десяток шагов, иракец мне зазудел тихим проникновенным голосом:
– Отправь эту женщину, майор.
– А тебя, Хася, не надо отправить подальше? Ты же маршируешь, как на параде перед трибуной с любимым вождем. В смысле маскировки ты такой же ноль, как и она. Если судить строго, то и тебе больше пристало не по лесу бродить, а где-нибудь в застенке допрашивать курдов.
– В этой женщине сидит зло, - не унимался, плюя на мою отповедь, «усатый нянь».
– Во всех нас сидит и зло и добро. Если ваша религия считает женщину дурным фактором, если ее можно только использовать, а гулять с ней нельзя, то это ваши проблемы. Моя собственная конфессия - заключающаяся в отсутствии каких-либо верований - говорит, что баба - положительный фактор, и годится для разных дел.
– В ней присутствует гневная богиня, да, - упирался иракчанин.
– В моей стране эта фраза звучала бы комплиментом. И вообще, Абдалла, ты сказал, а я без удовольствия выслушал, на этом покончим со спорной темой. - После небольшой паузы я решил добавить:- Если в следующий раз она выберет тебя, трахайся на здоровье.
По большому счету, тема действительно была спорной. В Хасике помимо южно-мужской зависти я ощущал то же присутствие, что и в драконе-шакале, и в зомби-Сереге. Опять Апсу. Кажется, я различал его кляксовидную наружность в легком мареве над головой напарника. И что это мой знакомый демон со всеми враждует - и с Нергалом-Кощеем, и с «гневной богиней»? Но вредны ли мне все Отверженные так же как и ему?
Все равно, я не собираюсь шизеть насчет Лизки, просто существует дама за счет своей пиписки, у ней и настрой соответствующий, и «аура». А ты, Хасан, больше занимайся онанизмом, и тогда все будет в порядке.
Кстати, и в Фиминой терадке про гневную или там любезную Иштар ни полслова. Хотя, впрочем, указана точка «Лилит», тоже образующая энергетический канал. Демоницу с таким имечком можно считать каббалистическим эквивалентом вышеупомянутой богини. Опять сомнения, а страстей и так хватает…
Не знаю, каким чудом-юдом я почувствовал неладное. Потом уже, натужно вспоминая, я понимал, что Лиза вела себя неестественно громко, она словно пыталась привлечь внимание. А ведь не дурочка, провела в этих болотах порядочно месяцев.
Неладное заключалось в том, что мы вдруг оказались на расстоянии нормального выстрела от Макова и Остапенки. Причем Хасан, который двигался впереди, должен был заметить и предупредить, но ничего такого не сделал. Они с Лизой являлись удобными мишенями, тогда как я был прикрыт кустом.
При первых же выстрелах иракец приник к земле и ловко закатился в стелющийся кустарник. А Лиза осталась на месте растерявшейся малоподвижной целью.
Я видел, как автоматная очередь идет к ней, все более замедляясь - однако лишь в моем представлении. Пули сшибали листья и ломали ветки, протыкали воздух. Потом все понеслось перед глазами, я рванулся и будто бы проскочил через водопад, бушующую завесу. Там, помимо какого-то сияющего многоцветия, пришлось изведать обжигающе-обмораживающе-ударное воздействие. Миновав «водопад», я стал наблюдать происходящее сразу с трех шизоидных точек зрения. Со своей. Со стороны стрелка, наводящего ствол. С позиции пули, стремящейся к плоти, чтобы вогнать в нее силу - свой смертельный поцелуй - и вышибить навсегда жизненное тепло.
Я видел те пули, которые должны были проткнуть тело Лизы, и, немного опередив их, прыгнул, сбивая ее на землю. Можно запретить красиво жить, но красиво умереть - это личное дело каждого. Я грустно наблюдал пулю, что входила в меня, лопающуюся поверхность своей кожи, дырку с обугливающимися краями, фонтанчики красной жидкости, потом ту дорожку, которую свинец пробивал в моем мясе. А там уж ощутил удар, распространяющийся сразу во всех направлениях.
Сразу понял - что-то не так с грудью и плечом. В голове поднялся такой оглушительный звон, что я перестал чувствовать боль и продолжал поливать из своего ФМГ. Когда стрельба стихла, я прочно отключился.
Очнулся я, когда почувствовал в себе какую-то горячую трубу, она распирала меня, а тугая повязка ей мешала. Видимо, сыграл свою роль санитарный пакет, реквизированный у мистера Джулиани. Пару раз уже приходилось продирать глаза, однако на белом свете было так неуютно, что после укола я с готовностью отключался. И сейчас неподалеку хлопотал с одноразовым шприцом Хасан. Среди моих трофеев не было сильных болеутолящих препаратов, значит, нашлись пожитки Лизы. Она, кстати, обняв колени, отрешенно сидела сейчас у костра. Все из-за нее, суки. Оболочечная пуля - это вам не мелкашка какая-нибудь.
– Куда плюхнулась свинцовая пилюля и откуда вышла, Хася?
Иракский друг с готовностью откликнулся.
– Под ключицу влетела, а выпорхнула из плеча, прямо в небеса.
Эх, еще бы дня три, чтобы оклематься. Иначе не видать мне Кувейта, как своих ушей. Впрочем, мне и сейчас не видать своих ног, мудей, пупка. Почему же Хасан не предупредил о засаде? Неужели все было предусмотрено? И этот его выход навстречу чекистам, и то, что Лиза остолбенеет под пулями, и то, что я брошусь заслонять ее собственной тушкой? Всех этих деяний потребовал наточенный елдак Хасана или же его начальство?
– Э, Абдалла, где мой пугач?
– Да вот же он. - Хасан подкинул ко мне ФМГ.
Левая половина моего тела будто побывала под трактором, но правой рукой, помогая зубами, я проверил затвор и магазин. Вроде все в порядке, без подвоха.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
