…Все это ни в коей мере не преувеличение, а честная выжимка из толстенного сборника, составленного в основном из документов, предоставленных польской стороной. Кстати, данные польских проверок, в общем-то, не противоречат советским. В том, что касается общей картины, они совпадают, просто поляки (поскольку инспекции проводили в основном врачи) больше внимания обращают на условия жизни и санитарное состояние лагерей, а наши — еще и на обращение. И в качестве резюме для тех, кто все же добрался до конца этой безысходной, тягостной главы — выдержка из доклада Е. Я. Аболтина, председателя российско-украинской делегации, написанного уже после окончания обмена, в феврале 1922 года.
«Может быть, ввиду исторической ненависти поляков к русским или по другим и экономическим, и политическим причинам, военнопленные в Польше не рассматривались поляками как обезоруженные солдаты противника, а как бесправные рабы. Жили военнопленные в построенных германцами старых деревянных бараках. Пища выдавалась негодная для потребления и ниже всякого прожиточного минимума. При попадании в плен с военнопленного снимали все годное к носке обмундирование, и военнопленный оставался очень часто в одном лишь нижнем белье, в каковом и жил за лагерной проволокой…
Содержа пленных в нижнем белье, поляки обращались с ними не как с людьми равной расы, а как с рабами. Избиения в/пленных практиковались на каждом шагу. В протоколе 9-го заседания Смешанной комиссии от 8. VII.21 г. сказано: «Избиения красноармейцев, имеющие характер эпидемии, до сего времени не прекращаются
В том же протоколе дальше говорится, что военнопленные не могут быть обращены на работы, унижающие человеческое достоинство, как-то: запряжка в телеги, плуги, бороны. В протоколе, составленном в лагере Стржалково 4 мая 1921 г., который подписан и представителями Польправительства, говорится: «Предлагается не заставлять в/пленных возить на себе бочки с нечистотами. Устранить это увеличением конского состава
Смертность пленных при вышеуказанных условиях была ужасна. Сколько умерло в Польше наших военнопленных, установить нельзя, так как поляки никакого счета умершим в 1920 г. не вели…
В лагерях помещалась половина в/пленных, другая же половина находилась на работах, но и находящиеся в рабочих дружинах не были в лучшем положении. Истощенных и полуодетых, несмотря на погоду и время года, гоняли на самые разнообразные и непосильные работы. Плата за работу полагалась по приказу 18 марок в месяц, но в большинстве случаев ее не платили. Рабочее время было неограниченно[79]».
Ну и напоследок совершенно прелестная подробность. Польское правительство, эксплуатируя пленных как рабов, попыталось еще и предъявить РСФСР счет за их содержание. Но тут уже не вышло. Наши представители опросили пленных и подсчитали, что всего польской стороной на их содержание было потрачено около 1, 5 млрд польских марок, а наработали наши пленные в Польше на 6 млрд. марок. После чего поляки полностью потеряли интерес к взаиморасчетам[80].
Итак, на родину в 1921 году вернулось 76 тысяч пленных. Не все из них дожили до 1939 года, но многие дожили. И как вы думаете, сколько из них, узнав о том, что нашими войсками взято 180 тысяч польских пленных, тут же уселись писать заявления в НКВД, вспоминая имена своих палачей в надежде, что кто-то из них все же достался нашим?
Доктор исторических наук Николай Антипенко был во время войны заместителем командующего 1-го Белорусского фронта по тылу. Впоследствии он рассказывал своему ученику Александру Колеснику:
«Когда советские войска в 1944 году вошли в Польшу, то 18 бойцов, которые когда-то были в польских лагерях, просто пришли в ярость и из чувства мести рвались в те места, где их когда-то содержали. Они, кстати, узнали там и некоторых представителей администрации, которые тогда были живы. Пришлось силой их утихомиривать, чтобы их чувство мести не выплеснулось в расправу над поляками. Польское руководство тогда клятвенно заверило, что будут поименно восстанавливать списки всех погибших красноармейцев. Будут установлены памятники, будет установлен храм, в котором воздадут все необходимые покаяния…»[81]
Однако, ждем до сих пор…
Глава 10
Тайная война
Итак, война закончилась. Польскому правительству волей-неволей пришлось смириться с тем, что Второй Речи Посполитой не получилось, а на востоке существуют три «большевистские» государства, в 1922 году объединившиеся в одно — СССР. Как относилась к этим государствам польская верхушка, одержимая комплексом «восьми воеводств» — надо ли говорить? А поскольку во главе страны стояли в основном выходцы из шляхты, то к традиционной для поляков ненависти к «москалям» прибавилась еще и ненависть к большевикам, отменившим частную собственность, национализировавшим землю, банки, заводы и низведшим «белую кость» до положения «черной» — как такое стерпеть?
Позиция эта была и безнаказанна, и удобна: «крестовый поход против большевизма» в глазах мирового сообщества оправдывал войну, скрадывая тот факт, что велась она за приобретение земель, прав на которые Польша не имела. Освободитель мира от большевизма может рассчитывать на приз, кто бы спорил…
В самой Польше тоже произошли некоторые перемены. Еще в январе 1919 года Пилсудский и Польский национальный комитет договорились о создании коалиционного правительства. Председатель ПИК Дмовский и Пилсудский, старые политические враги, объединиться могли бы разве что на каторге, скованные одной цепью — но Падеревский, человек более спокойный, вошел в правительство, став премьер-министром. Это назначение добавило экзотики в европейскую политическую жизнь (до сих пор таких чудес, как премьер-музыкант, в ней не водилось) — но позволило ликвидировать «двухголовость» польского государства. Единоличным правителем, «начальником государства», стал Пилсудский. Все бы ничего, если бы не его идея «Междуморья», едва не приведшая к гибели новорожденного польского государства — ведь разгром Тухачевского под Варшавой был вероятен, но не предопределен. Сами поляки называли его «чудом на Висле».
Впрочем, и после подписания мирного договора Пилсудский продолжал нарываться на неприятности, поскольку в 1921 году Польша, хоть и завуалированно, продолжала военные действия против восточных соседей. Она по-прежнему являлась копьем, зажатым отнюдь не в польской руке. Однако нам в данном случае интересно не само любимое оружие рыцарей, а его наконечник — ведь после войны резали и грабили в советских приграничных районах, хоть и на польские деньги и с польской территории, отнюдь не поляки. После заключения мира пан Пилсудский ввел в игру силы, которые во время войны, двигаясь в обозе польской армии, самостоятельного значения не имели. Теперь пришел их черед.
Союзнички
Отбросов нет — есть кадры.
Народная мудрость
Как мы уже писали, Пилсудский пошел на восток не в одиночку, а в компании с «национальными силами». В принципе, когда надо оправдать вторжение «защитой интересов угнетаемого народа», в качестве представителя этого самого народа годится кто угодно, даже откровенная мразь — но все же многие государства стараются блюсти приличия, чтобы не насажать на репутацию совсем уж несмываемых пятен. Однако здесь не тот случай…
Самым приличным из союзников Пилсудского являлся бывший гетман Украины Симон Петлюра, собравший для этого похода небольшую армию. Правда, Петлюру с Украины незадолго до того выгнали, да и обращение за помощью к старым врагам популярности ему не прибавило — но сам он громко величал себя гетманом, своих приближенных — правительством УНР, а ничего другого от него и не требовалось.
По состоянию на 25 апреля 1920 года «армия УНР» насчитывала 3800 человек. В целом же по ходу кампании численность петлюровского войска, которое, в зависимости от военных успехов, то разбегалось, то снова собиралось, «гуляла» в пределах до 20 тысяч человек. Для символа — достаточно, для реальных боевых действий против окрепшей и нарастившей к тому времени боеспособность РККА — безнадежно мало.
Впрочем, Петлюра и сам не скрывал, что намерен прийти на Украину на польских штыках — да и глупо было отрицать очевидное. Правда, обещания пана Пилсудского насчет «украинского» правления оказались фикцией — назначенные гетманом комиссары являлись фигурами чисто декоративными, вся власть на местах принадлежала польским военным властям. Может быть, потом сдали бы власть? Может быть… а как же «Вторая Речь Посполитая?»
Но и Петлюра обманул Пилсудского — обещанное им всенародное восстание, которое должно было разразиться, едва польская армия вступит на украинскую территорию, не состоялось. Точнее, «повстанцев»-то хватало: общее количество членов разного рода банд приближалось к 50 тысячам человек, но они предпочитали грабить, а не воевать с красными.
