— И как, интересно? — спросил папа, опустив газету.
— Сначала да, потом тоже не очень, — немного путано объяснила Вероника. — Пап, а в Клеверном Ансамбле большая библиотека?
— Очень. Самая, возможно, большая после Библиограда Озирии.
— Ага. Я туда осенью пойду?
— Нет, возможно, через год, — покачал головой папа. — Этим летом ты поступить еще точно не сможешь.
Вероника вздохнула. Ладно, в их библиотеке еще полно непрочитанных книг, к тому же ей все время дарят новые. На день рождения почти все подарили ей книги, а папа выделил собственный книжный стеллаж.
Астрид тогда еще вся обзавидовалась и потребовала себе тоже собственный стеллаж, и ей тоже выделили, но Астрид уже на следующий день решила, что он ей не особо нужен, и великодушно подарила его младшей сестре, так что у Вероники теперь два собственных стеллажа.
Она расставила на отдельной полке свои любимые книжки. Начиная «Старыми сказками», которые стали ее воротами в мир литературы, и заканчивая «Девочкой в Тумане», которую перечитывала каждые полгода. На другой полке — менее любимые, а дальше — пока еще непрочитанные, так что неясно, любимые они или не очень.
Но так книги стояли как-то… хаотично. Никакой четкой структуры, все очень субъективно. Вероника не могла точно распределить книги по любимости, это слишком сложно. Астрид иных систематизаций и не признает, поэтому ее принцессы-волшебницы и другие сокровища постоянно перетасовываются и меняются местами, но Веронике такого для себя не хотелось.
Так что она сначала расставила книги по размеру, потом по цвету, а потом по алфавиту. У всех вариантов были свои плюсы и минусы, достоинства и недостатки. Девочка размышляла часами, спрашивала совета у прадедушки Айзы и дедушки Гурима, хотела даже спросить у папы, но вспомнила, что папа такой же недисциплинированный, как и Астрид, так что полезного совета не даст.
В итоге Веронике помог енот Ихалайнен. Расстановкой книг в остальной библиотеке занимался он, и добрый зверь охотно научил девочку правильной системе. Теперь книги стояли красиво и аккуратно, и любую было легко найти.
Ихалайнен научил Веронику еще и составлению библиотечного каталога, а также дневника чтения, и они с дедушкой Гуримом ужасно радовались, глядя, как девочка проставляет отметки разноцветными карандашами.
Завтрак прошел в тишине. Папа с мамой о чем-то безмолвно переговаривались, и выражения их лиц иногда менялись, но Вероника ничего не замечала. Она дочитала книжку, подаренную Совнаром, и приступила к другой, «Звигоард — потрошитель демонов».
Эту книжку подарил дедушка Инкадатти. Он сказал, что это его любимая книжка, он прочел ее еще в детстве, и она очень помогла ему выбрать жизненный путь. Веронике она тоже наверняка пригодится.
И она оказалась действительно интересной. Полной приключений и интриг, побед и поражений. Маленький Звигоард был чуть постарше Вероники, когда ушел от папы с мамой совершать подвиги — и он уж их насовершал!
Вероника сидела на берегу пруда и увлеченно читала, как Звигоард обманывает толстого-претолстого демона, который хочет его съесть со сметаной, когда в конце аллеи раздался оглушительный лай. Тифон встречал гостей, а судя по сердитым и даже гневным интонациям, пришел не кто-то, кого он был рад видеть.
— Хватит брехать, псина, — донесся недовольный голос, когда к воротам подоспели Майно и Лахджа. — В чем дело, Лахджа, почему у тебя тут столько печатей?
Супруги Дегатти уставились на гостя… гостью. На дороге стояла… точнее, парила над землей обнаженная женщина редкой красоты, но с таким лицом, словно только что съела ведро лимонов. Лахджа моргнула, потому что совершенно не ждала увидеть тут…
— Привет, Абхилагаша… — медленно сказала она. — Вот не чаяла…
— Убери эти печати, — повторила демоница. — Хальтрекарок же поклялся тебя не трогать.
— Нас помнит и любит не только Хальтрекарок…
— А… ну я тоже поклялась. Мне можно зайти? Надо поговорить.
Лахджа и Майно переглянулись. Странный визит, но раз уж Абхилагаша здесь, причем настолько открыто… может, случилось что?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Заходи, — велела Лахджа, оглядываясь, не видят ли их соседи, и особенно дети.
А Майно сверлил взглядом живот Абхилагаши. Тот заметно выпирал. Возможно, она забеременела сразу после спасения от Сорокопута.
— Ну и пузо у тебя, — беззастенчиво сказала Лахджа. — Кто там у тебя — бегемот?
— Ха-ха, — покривилась Абхилагаша. — Послушай, Лахджа, мне тоже не доставляет удовольствия тебя видеть. Но ты дурно принимаешь гостей. Мне что, даже чая не нальют?
Чая ей налили. С пряниками и вишневым вареньем. Лахджа помнила, что любимая еда Абхилагаши — вишни, так что решила проявить гостеприимство.
В конце концов, топор войны закопан. Да, между ними много чего было, мир без Абхилагаши стал бы чище и добрее, а Лахджа никогда не простит ее за многие поступки, но все-таки у Сорокопута они друг друга спасли и теперь вроде как не враги.
— Сегодня прямо день визита твоих бывших, — не упустила случая подколоть Лахджа.
— Просто совпадение, — сухо сказал Майно. — И… она мне не бывшая.
— Вот так легко ты отрекаешься от былых привязанностей, — приторно улыбнулась Абхилагаша. — Нам же было так хорошо вместе.
— Один раз. И… потом ты пыталась меня убить.
— О, я ранила твои чувства?.. — огорчилась Абхилагаша. — Прости.
Лахджа закатила глаза.
Утро выдалось приятное. Последний день весны, на небе ни облачка, солнышко греет, но не жарит, и воздух напоен ароматом пионов. Пить чай на террасе было уютно даже несмотря на подобную гостью, но Лахдже все же не терпелось узнать, чего ради ее заклятая врагиня вдруг заявилась.
Но Абхилагаша не торопилась приступать к делу. Кажется, ей понравилось для разнообразия сменить обстановку, и она блаженно жмурилась, развалившись в плетеном кресле. Чай из чашки сам лился ей в рот, пряники обмакивались в варенье, и со стороны могло показаться, что эти трое за столиком — закадычные друзья.
Однако у вернувшейся из школы Астрид при виде такой картины аж глаза на лоб полезли. Она вытаращилась на Абхилагашу, нахмурилась… и что-то смутно припомнила. Девочка неуверенно произнесла:
— Привет… Айгася.
— Меня не так зовут, глупый хальт, — отмахнулась Абхилагаша.
А лицо Майно стало злым, потому что он тоже вспомнил, когда Абхилагаша в последний раз общалась с Астрид, и что за этим последовало.
— Ну, что тебе надо? — спросил он, закуривая трубку.
— Майно, сколько раз я говорила не курить при беременных? — поджала губы Лахджа.
— Даже при ней? — удивился Майно.
— Ребенок ни в чем не виноват.
— Хорошо! — раздраженно потушил трубку Майно. — И я повторяю вопрос — что тебе надо?
Абхилагаша облокотилась на стол и вкрадчиво сказала:
— У меня к вам деловое предложение, придурки.
— Начало неплохое, изложи подробнее, — мягко сказала Лахджа.
Она решила выслушать Абхилагашу. Это должно быть что-то интересное, раз уж она заявилась к тем, кого терпеть не может.
И это действительно оказалось интересно. Абхилагаша рассказала все по порядку — что Хальтрекарок сделал ее пожизненной любимой женой, так что у нее теперь особые права и привилегии. Теперь именно ее ребенок будет первоочередным наследником, и неважно, сколько там у Хальтрекарока было других детей до этого.
— А, так вот почему!.. — догадалась Лахджа.
— Да, теперь я решила подарить моему мужу наследника, — погладила свой округлившийся живот Абхилагаша.
Шумно хлебающая чай Астрид сердито засопела. Не то чтобы она рассчитывала на какое-то наследство от кровного родителя, который в любом случае бессмертный, но все-таки ей не понравилось, что у этого еще даже нерожденного карапуза уже сейчас перед ней преимущество.
— Мы очень рады за тебя, — сказала Лахджа. — Так здорово, что и ты наконец-то познаешь радость материнства… это же у тебя будет первый?..
— Да, — снова погладила живот Абхилагаша. — Что ты так смотришь? Не все щенятся каждый год. Фактически… с детства.
