Некоторое время он разглядывал Варана, полностью поглощенный своей новой идеей. Наконец угрожающе задрал поросший рыжеватой щетиной подбородок:
— Господин посланник! Его Незыблемости Императорскому Столпу будет очень интересно узнать, почему мятежник, завладевший государственной крыламой, не убил вас, слугу Императора. Я вынужден буду отправить донесение сегодня же, потому как дело не терпит отлагательства… С какой целью вы, позвольте спросить, совершили полет над Залесьем? С какой целью вы снижались? Все это крайне неприятно, господин посланник, в наши неспокойные дни…
Варан вытащил из кармана и положил на стол, покрытый светло-кремовой скатертью, два перстня — золотой с красным камнем и серебряный с черным. Глядя на них, посланник все еще продолжал говорить — так телега, несущаяся с горы, не в состоянии сразу остановиться:
— …ждать от столицы поддержки, верность Императору — превыше всего, прискорбно, что даже посланник…
Он замолчал, глядя на перстни. Каждый из них был дивным произведением ювелирного искусства — тончайшее переплетение нитей, ажурный рисунок с головками змей и крыльями птиц. На каждом запеклась кровь. Камни потеряли блеск и смотрели, как два мертвых глаза.
— Он там лежит, — сказал Варан. — Я увидел птиц… И спустился.
Наместник с трудом оторвал взгляд от скатерти. Посмотрел на Варана. Глаза его были похожи на два тусклых камня.
— Что с ним случилось? — спросил Варан. — Кто мог убить мага? Да еще столь могущественного?
— Я думаю, он умер от старости, — бесцветным голосом сказал наместник.
— Предусмотрительно забравшись в расщелину на границе разбойничьей земли?
— Все может быть, — тихо ответил наместник. — Он был такой дряхлый…
— Зачем вам понадобилось водить меня за нос?
— Я объясню, — наместник улыбнулся, как показалось Варану, с облегчением. — Я объясню… Одну минуту.
Он повернулся и вышел. Варан остался один в тесном зале для приемов; сюда вели три двери, за каждой стояло по стражнику, наместник же скрылся за портьерой — четвертый, потайной ход, ведущий в кабинет правителя…
Он взял перстни со стола. Сдрятал в карман. Вытащил снова. Нарастало ощущение ошибки. Он, Варан, что-то сделал не так…
За портьерой оказалась потайная лестница, здесь пахло пылью и горелой бумагой. Варан бесшумно поднялся, прыгая через ступеньку; дверь на верхней лестничной площадке была приотворена, сквозь нее падал луч света. Ощущение ошибки сделалось непоправимым.
Наместник сидел в кресле посреди кабинета. В камине тлела горстка пепла. Наместник улыбался, глядя перед собой. Перед ним на изумрудной столешнице лежала на боку плоская бутылочка темного стекла. Пустая — последняя капля растеклась круглым темным пятном.
— Зачем?! — шепотом закричал Варан.
Наместник весело взглянул на него:
— Какое счастье… наконец-то ничего не бояться.
Закрыл глаза и с блаженной улыбкой уронил голову на грудь.
* * *
«Крылатая повозка» описала круг над маленьким островом — над голой скалой, затерянной среди моря облаков.
Чем ближе была цель, тем глупее становились его страхи. Ему казалось, что острова нет — смыло. Или, что еще хуже, — там все изменилось до неузнаваемости. Столько лет прошло: вернувшись, он не узнает Круглый Клык…
Глядя вниз сквозь смотровое окошко, он убедился, что не изменилось ничего. Круглый Клык стоял по-прежнему, дворец князя и дома горни не сдвинулись ни на камешек: ничего нового не было построено, ничего старого — разрушено. Причалы оставались на месте. Башня стояла, как и в тот день, когда Варан впервые встретился с Подорожником. Войны, мятежи, голод и беззаконие, изувечившие Лесной удел, не смогли перехлестнуть через море и добраться до скучающего в межсезонье острова.
Повозка опустилась на площадь перед княжеским дворцом. Варан, на этот раз перенесший путешествие куда лучше, обменялся церемонными приветствиями с князем Круглоклыкским — не с тем, что когда-то поразил Варана длинными седыми волосами, но с его сыном, похожим на слегка обновленную копию отца.
Рука князя дрогнула, принимая послание Подставки — едва-едва, почти незаметно. Читать письмо в присутствии Варана князь не стал.
Его проводили в покои дворца, где он никогда прежде не был. Неслыханная роскошь, о которой любили порассуждать скучающие поддонки, оказалась весьма скромной и старомодной: каменные скамьи, покрытые тюфячками, кованые подсвечники, запах сырости пополам с запахом благовоний. Железные зеркала отражали солнце под хитроумными углами, пропускали сквозь сосуды с цветной водой, и в подземелье рассеивался мягкий, приятный глазу свет.
Явилась княгиня. Варану по очереди представили княжеских детей, а потом усадили за стол — в этом было что-то наивно-семейное, крестьянское, он снова почувствовал себя путником, постучавшимся в чужой дом и попросившим ночлега. Под разными предлогами стали собираться горни: скука межсезонья была прервана незнакомцем на «крылатой повозке», никто не боялся — все любопытствовали…
Мой дом, думал Варан, сам себе не веря.
Его расспрашивали. Рассказывали о Круглом Клыке, беззастенчиво хвастались, что это за дивное место:
— Вы никогда не бывали у нас в сезон? Какая жалость! Вы не узнали бы острова. Здесь так зелено, а там, где сейчас облака, плещется море… У нас никогда не бывает штормов. Летом никогда не бывает дождей. Специально для гостей — танцы, пирушки, развлечения до утра… Катания на морских животных, например на серпантерах. Вы когда-нибудь видели серпантер?
Польщенные его вниманием, они рассказывали, едва удерживаясь, чтобы не перебивать друг друга. Они описывали летнее буйство шиполистов и ктотусов, своеобразие круглоклыкских деликатесов (а цены — вы удивитесь! — совсем скромные). Музыканты на дальнем конце стола перебирали струны, и улыбались, и кивали головами, будто говоря: все так, дорогой заморский господин. Все так. Круглый Клык — лучшее на свете место…
Варан всматривался в их лица. Он впивался глазами в каждую новую женщину, появлявшуюся в проеме двери; иногда это были горни, тогда их подводили к Варану и представляли, и он, поднявшись, склонял перед ними голову. Иногда это были служанки — тогда он следил за ними с особенным, болезненным вниманием. Служанки скользили вдоль стен, подавали воду и вино, меняли на столе кушанья. Они оставались в полумраке, Варану приходилось напрягать зрение, чтобы разглядеть их. Они уходили и появлялись, как тени; ни одна из них не была похожа на Нилу.
Потом появился князь. Его без особенных церемоний позвали за стол и вовлекли в разговор. Усевшись напротив Варана, князь принялся улыбаться и есть; он отлично владел собой, но Варан заметил красные пятна на жилистой шее, почти полностью скрытой высоким воротником.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
