Читаем без скачивания Моя идеальная - Настя Мирная

она не намерена сдаваться. Я никогда не видел таких целеустремлённых людей, как она. — добавляет с улыбкой, но легче мне особо не становится.

Что-то подсказывает мне, что она больше не вернётся. И что мне, блядь, делать? Терпение не входит в перечень моих положительных качеств.

Меня до чёртиков бесят эти грязно-розовые стены и вид на соседнее отделение из окна. Мне надо выбраться отсюда, иначе я тупо свихнусь.

День, вечер и часть ночи проходят в напряжённом мыслительном процессе.

Появляется Тоха, и я, мать вашу, сдаюсь.

— Расскажи мне о ней. — прошу едва слышно, потому что самому стрёмно становится.

Друг шумно выдыхает.

— А разве она сама тебе не рассказала?

— Я знаю историю с её стороны. А что я к ней чувствовал — нет.

— Ты так-то не любитель делиться. — отсекает Арипов.

— Но что-то же я говорил.

— Говорил, брат. Что на всё ради неё готов, говорил. Что любишь до потери пульса. Что она твоя путеводная звезда. Что добьёшься любыми способами. Что хочешь жениться на ней. Что она самое дорогое, что есть в твоей жизни. А ещё, — тяжело сглатывает и заглядывает в глаза, — с ней тебе лучше, чем когда-либо. Она готова принять тебя вместе с твоим прошлым.

— Я рассказал ей? — сиплю, потому что уверен, что никогда никого не посвятил бы в своё прошлое.

— Нет, не рассказал. Но, — глухой вдох, — ты расскажешь.

Если раньше у меня были сомнения, то больше их не осталось. Какой смысл пиздеть самому себе? Я люблю эту девочку, даже не помня её. Собираю всю силу воли и приказываю себе вспоминать, но, как вы уже догадались, так это не работает. Даже не замечаю, когда отключаюсь.

Подрываюсь на кровати и сразу слетаю с неё, хватая телефон и набирая Тохе.

— Что случилось, Север? — раздаётся встревоженный, но сонный голос приятеля.

— Можешь приехать в больницу и привезти какие-нибудь шмотки?

— Тёмыч, бля, что происходит?

— Мне срочно надо домой.

— До утра не ждёт? — сипит возмущённо.

— Нет, блядь, не ждёт, Тоха! — повышаю голос и тут же давлю интонациями. — Мне надо срочно увидеть Настю.

— Еду. Только объясни, что творится.

— Я вспомнил, Антон. Всё, блядь, вспомнил. И я должен немедленно сказать Насте, как сильно я её люблю.

Глава 24

Счастье имеет границы?

Твёрдым шагом пересекаю коридор и слетаю вниз по ступеням. В груди тарабанит так, что я не слышу даже собственных шагов. На выходе сталкиваюсь с охранником, который, как и следовало ожидать, преграждает дорогу, но сейчас меня не способна остановить даже целая армия. Мне просто надо увидеть свою девочку. Обнять её. Услышать, как бьётся её сердце. И сказать… Сказать, как много она для меня значит. Сказать, что она мой мир. Моя жизнь.

— Вернитесь в палату, молодой человек. — гремит мужчина.

— Я ухожу. — бросаю коротко и отталкиваю его от проёма.

Оказавшись на улице, вдыхаю полной грудью и зябко ёжусь, потому что на мне только тонкие спортивки и футболка, а на дворе стоит туманная октябрьская ночь. Не останавливаясь, покидаю территорию больницы и запрыгиваю в припаркованную у входа тачку.

— Здоров, Тоха.

— Хай, Север. — отбивает и вглядывается моё лицо. Даже не стараюсь прятать ураган, который разрывает душу на куски. — Всё вспомнил?

— Всё, Тох. С самого начала и до самого, блядь, конца. Как предложение делал, как Должанского убить собирался, как Настя билась в руках санитаров, когда меня увозили на обследование. И мне, блядь, страшно. Я боюсь её реакции. Как? Как, мать твою, я мог её забыть?

Упираю локти в колени и опускаю на ладони лицо. Почему я не мог вспомнить именно Настю: своего самого близкого и родного человека на свете? Почему после всего, через что мы прошли, мозг решил выбросить информацию только о ней? Лучше бы я забыл всю свою жизнь и самого себя, но не её. Как теперь просить прощения? Особенно после того, что я наговорил ей днём. Как, блядь, можно было не хотеть её помнить? Не хотеть любить? Это же моя любимая идеальная девочка. Да что, мать вашу, со мной не так? Почему я падаю там, где должен лететь?

Продираю пальцами волосы и, прикладывая кулак ко рту, перевожу взгляд на друга.

— Она простит. — всё, что говорит, но мне мало этого заверения.

С каких пор я стал таким трусом? Почему так боюсь её реакции? Всегда шёл напролом, а сейчас ищу обходные пути. Мне так нельзя. Надо просто увидеть любимую, и я найду способ вымолить у неё прощение.

— Поехали, Тох.

— Сзади шмотьё. — бросает, выруливая на дорогу.

Переодеваюсь на ходу в джинсы и худи. На районе стоит такая темень, что вообще ни хрена не видно. Выпрыгивая из машины, накидываю капюшон. Благодарю друга и твёрдой походкой поднимаюсь в квартиру. Медлю, открывая дверь.

А что если Настя не здесь? Что если уехала после сегодняшнего? Она ведь считала, что стала для меня чужим человеком.

Накатывает новая ледяная волна ужаса, но я вынуждаю себя выплыть из него и сделать глубокий вдох. Без запинок иду в спальню и в бледном свете луны замечаю хрупкий силуэт на кровати. Ни лица, ни тем более глаз разглядеть не выходит. Замираю в проёме, успокаивая сбивчивый стук сердца, которое пропускает удары.

Не ушла.

Я даже не дышу, когда вижу, как девушка подскакивает с постели, путается в одеяле и начинает падать. Перехватываю её раньше, чем успевает оказаться на полу. С такой силой прижимаю к грудной клетке, что кости трещат у обоих.

Почему во все наши тяжёлые встречи кругом стоит мрак? Почему я не могу видеть её глаза, когда мне это так необходимо? Что за, блядь, шутки судьбы?

Малышка упирается ладонями в грудь в попытке оттолкнуть меня, но я лишь сильнее жму к себе дрожащее тело. Сейчас эти объятия ощущаются словно впервые. Тоска накрывает так, будто все десять дней, что я не помнил её, мы не виделись.

— Отпусти, Артём. — шуршит, делая ещё одну попытку отстраниться.

— Не отпущу, Настя. Я никогда и никуда тебя не отпущу. — отбиваю хриплым дрожащим шёпотом.

— Тёма? — вопрос звучит так, будто она только сейчас поняла, кто рядом с ней.

Да, для неё я не Артём Северов, а просто Тёма. У моей любимой есть то самое исключительное право так меня называть. Для неё я готов быть кем угодно.

Опускаю голову в тот момент, когда она поднимает свою. Встречаемся губами. Сталкиваемся рваным дыханием. Горим колючей тоской.

— Привет, любимая. Я вернулся. — целую её со всей нежностью. Именно так,