Читаем без скачивания Злые куклы - Елена Юрская

— Или уже убили? — разглядывая ногти, изрек Петров. — Может, уже убили… Вам ее не жалко?

— Всех жалеть, слез не хватит. Звони своим, иначе я позвоню прокурору. — Наташа весьма недвусмысленно погладила ствол своего молчащего друга — пистолета.

Через полчаса Глебов сидел в полутемном коридоре нейрохирургического отделения первой городской больницы и старался не плакать. Он умел сдерживаться. Он не проронил слезинки, когда увидел тело Лялечки на пыльной дороге, распластанное рядом с коровьими лепешками. Он сдержался, когда гроб опустился в яму и первые комья земли полетели в могилу. Он даже не понял, что через неделю похоронил жену. Он только дал себе слово. Он умел быть сильным.

Он так старался не плакать, что слезы самовольно и неуправляемо скатывались по плохо выбритым щекам и застревали в лагунах морщин. Ему незачем было больше жить… Но уйти к дочери и жене без Жанны он не мог. Он не мог ее оставить одну… Наверное, он ее любил. А главное, он ошибся. Он смертельно ошибся. И очень устал…

Через полчаса Буцефал, подогретый начальственным пинком, приехал и предъявил Кириллу Матвееву ордер на арест. Амитова и Славик выступили понятыми. Кирилл не сопротивлялся. Как знать, может быть, он действительно убил Лялечку, а потом вымыл, переодел и бросил на дороге? Чтобы напугать чужую дочь? А может, он потом в полном беспамятстве прожил пятнадцать лет, но, когда вспомнил, решил убрать свидетелей? Может быть, потому, что сопротивляться было бессмысленно и бесполезно…

А еще через полчаса Руслан, ошалевший от собственного бессилия и от того, что он не смог найти Лялю, обещавшую ждать… вдруг все отчетливо понял. Понял так ясно, как будто сам все придумал и осуществил. А значит, все или почти все поняла и она, Ляля. Он испугался… Он так сильно испугался, что вдруг теперь потеряет ее, что стало даже смешно… Все другое оказалось не важным: Катя, теща, деньги, положение в обществе. Все стало не важным, кроме желания быть рядом с ней. Еще вчера он был готов на подлости, а сегодня — только на подвиги. Но ему нужна была помощь. Ему зачем-то нужна была помощь. Или он просто не мог в одиночестве найти Лялю мертвой?

— Дамир Иванович, я потерял ее. Я потерял Лялю, — сказал он, выдерживая жесткий оценивающий взгляд родственника.

— А Катю?

— Нет, я потерял Лялю, — снова повторил Руслан.

— Она ее убила?

— Я не знаю. Может, не успела…

— Эта? — Дамир цокнул языком и улыбнулся даже горделиво. — Она очень шустрая, сынок. Ее ничем не остановишь. Только что ты хочешь от меня?

— Можно я возьму с собой пару ребят? Ваших…

— Мы семейные дела на всеобщее обозрение не выносим. Поехали… Если ты, конечно, знаешь, где искать…

Руслан молча кивнул и пошел к машине. Через пару минут великий Дамир, как простой смертный — без гранатомета, взвода автоматчиков и трех телохранителей, сел в простую японскую машину и молча закрыл глаза.

— Скажешь, когда приедем… Но учти, я прозвонил повсюду. Не знаю, где она… А твое поведение обсудим после. Все, не беспокой.

Поведение? Какое поведение? Разве это имело значение? Однажды Руслан уже решил, что он большой мальчик. Но оказалось, детские штанишки не выбросил. Штанишки, считалки и замирание в сердце. Это от сытости. И его, и Катюню тянет на приключения от сытости. Ясное дело. Но пусть дядя Дамир сам собирает трупы. И сам отрывает головы. Да, Руслан боялся. И если быть абсолютно честным, то боялся не только смерти, но и жизни. Той жизни, которая может у него начаться. Он, Руслан, исключительно удобная фигура для того, чтобы «раскрыть убийство любовницы». Цинично? Наверное, но другого выхода он не видел.

— Мы приехали, — осторожно сказал Руслан и быстро выскочил из машины.

— Только не туда… — ухмыльнулся Дамир Иванович, сладко зевая. — Хотя эта стерва вполне могла… И Толика мы нашли здесь, неподалеку…

В ушах у Руслана звенело от напряжения… А потому ему было совершенно все равно, какая стерва, при чем тут Толик, ему нужно было поскорее добраться до дома, до дачи за большим зеленым забором, где она могла быть. А могла и не быть…

— Будем взламывать? — спросил Дамир, приподнимая густую бровь.

— Я перелезу и открою. — Руслан легко перемахнул через ограду, открыл задвижку и бросился к веранде…

— Кто-то есть дома? — прохрипел Руслан. Внезапно севший голос… внезапно задрожавшие руки… Где она? Где они? В нос ударил резкий запах газа… — Что случилось? Лялька, отзовись… — Руслан заметался по коридору, распахивая двери в комнаты. — Лялька…

— Ну что, нашел? — Дамир переступил через порог и тихо скомандовал: — Свет не включать и быстро на кухню… Быстро… — Ему было уже не так смешно. Если Наталья убила девку и успела уехать — это одно. А если нет? А если девка осталась живой? Как хорошо, что он поехал сюда один. И никто не знает, куда и зачем он поехал. Если Наталья не успела, то у Кати не будет живого мужа. Ну, некоторое время не будет.

— Твоя? — Дамир показал толстым пальцем на нечто связанное, неподвижное, засунутое головой в духовку. — Твоя? Так вытаскивай, чего ждешь. И газ закрой…

Интуиция подсказывала Дамиру, что девушка жива. И это было крайне неприятно. Быстрые решения он принимать умел, но вмешиваться в любовные истории не любил, это было как-то не по-мужски. Может, пусть уедут? Ага, уедут, а через пару лет Руслан явится с предложением, от которого невозможно отказаться… Дамир Иванович вздохнул и обреченно снял пистолет с предохранителя… Не вынимая рук из карманов. Такая работа… Такая дурацкая жизнь…

— Хамы, ненавижу, — раздалось откуда-то из темного угла за шкафом. — Вон, убирайтесь вон…

— Наташа? — удивился и совсем уж расстроился Дамир. — Наташа?

— Маня! Марья Павловна. Я вызову милицию. Вы вторглись на территорию, которая является частной собственностью.

— Стоп! — Дамир облегченно вздохнул и подумал, что вот для таких моментов счастья он и старается… Он и работает… Ему стало смешно и легко, но рук из карманов он так и не вынул. — Мы, стало быть, помешали вам воспитывать внучку? Или вы играли с ней в бабу-ягу? Или вы готовите ее в космонавты?

— Ненавижу, — тихо, с ненавистью выдавила Марья Павловна, надеясь прекратить дискуссию.

— Жива? — спросил Дамир.

— Жива, — тихо ответил Руслан, задыхаясь от газа, нежности и щемящего чувства предстоящей расправы.

— Выноси, быстро, вон отсюда, пока я добрый! И чтобы ноги вашей на моей земле не было!

— Это в каких границах? — заинтересовалась Марья Павловна и игриво отбросила челку.

— В границах победившего татарского нашествия. Так что, дорогая? Стало быть, и зятя моего — тоже ты?.. Так за это — спасибо. А вот за все остальное — извини, не поблагодарю, бабуся… — Дамир достал из кармана пистолет и устало вздохнул. — Будешь молиться или как?

— Ненавижу нищету, — тихо сказала Марья Павловна и опустила голову. — А знаешь, татарин, она ведь сумасшедшая, Лялька наша…

— Ага, а потому убила свою мамашу в трехлетнем возрасте, а как выросла, то давай и другой народец подкашивать. Папеньку, чтобы за компанию, подружек, а потом и себя, любимую… Слушай, может, выйдем в лесок, потому что тащить тебя потом мне все-таки не с руки.

— Положение не позволяет? — усмехнулась Марья Павловна. — А ведь она, Лялька, знала… Только я подумать не могла, что дитя безмозглое столько лет притворяться может… А с другой стороны, что я без нее?

— Наверное, плакала, когда газом ее травила? А? — Дамир чувствовал себя Робин Гудом. Наверное, с тех пор, как десять лет назад он избавил мир от беспредельщика Кости Хмурого, который воровал детей и убивал женщин, он не ощущал такого полного удовлетворения от дела, которому служил столько лет. Определенно, это была его земля. А он на ней — санитар. И даже — главный врач.

— Плакала, — твердо сказал Марья Павловна. — Ненавижу нищету.

— Ляля, умойся, Кирилл одумается, он ведь тебя любит. Посмотришь, как все хорошо будет… Обещаю тебе. — Марья Павловна подала Ляле полотенце и замочила халатик. — Все пройдет, уверяю тебя. Все образуется. Не делай глупости… Девочка без отца — это… — Слова давались особенно трудно. Марья Павловна слышала весь их скандал и решила все для себя, когда Кирилл пулей вылетел из дома. Невестку можно уговорить. А если нет, то она все равно будет бабушкой внучки Глебова. И это другая жизнь. Без тени мусорных баков и перешитых кофточек. Без изможденного лица, недоедания и гнилых зубов. — Не надо принимать скоропалительных решений.

Ляля улыбнулась, фыркнула и ласково погладила свекровь по плечу.

— Ничего, все будет нормально. К вам я без претензий. Мы понимали друг друга. Но вашего сына я больше не люблю. И о дочери — вы ведь все слышали? Зачем жить во вранье? Тем более, что вон у Афины сыночек? Знаете? Ваш, наверное?