А потом выражение его подвижного лица изменилось, обретя надменность истинного небожителя. Он холодно взглянул на одного из воинов, без труда определив в нем вождя.
— Подойди к нам, Один, — приказал он, используя свое умение читать мысли валгавцев. — Говори, блюли ли вы заветы Богов, пока мы были в отлучке?
— Ам-м, у-фх, — пропыхтел валгавец, вытирая обильно выступивший на лбу пот.
— Не блюли, — расстроено обернулся Шут к Данэлу. — И что прикажете с ними делать?
Данэл с трудом сдержал улыбку.
— Пусть накормят нас и дадут крышу над головой. Тогда — простим.
— Слышали? — грозно вопросил Шут.
Вождь торопливо закивал, а селяне дружно облегченно выдохнули.
Единороги наотрез отказались идти в селение. Но их никто особо и не держал. Ланетта потрепала холку Ветра, ласково прошептав ему несколько слов. Ткнувшись ей напоследок в ухо, словно желая что-то сказать на прощание, единорог развернулся, сходу рванув вскачь, соревнуясь со Смерчем (так Шэри окрестила своего вороного). Оба красавца быстро скрылись из глаз.
Серебряный Дол, так называлось селение, куда доставили путников единороги, был как две капли воды похож на Голубой Дол, только меньше. За высоким, под два метра высотой бревенчатым забором прятались деревянные дома под крытыми черепицей крышами.
Путникам выделили дом, где в одиночестве проживала молодая вдова. Крепко сбитая русоволосая валгавка с воодушевлением хлопотала вокруг почетных гостей, гордая оказанной ей честью принимать самих Богов. Вот только почетные гости были неразговорчивы и постоянно зевали. После жаркой бани, все отправились спать. Ланетте и Шэри определили место на полатях, Данэлу и Линноку — на широких скамьях, застеленных пышными перинами. Сама Рона, еще некоторое время бесшумно похозяйничав по дому, юркнула из избы, тихо прикрыв за собой дверь.
— Говорят, — шепнула Шэри Ланетте, — на новом месте в полнолуние может присниться твоя судьба. Надо только произнести: «Туман-туман, не стели обман, забери дурман-тоску, покажи судьбу мою».
— И что, тебе что-то снилось?
— Девчонки, хватит болтать, — недовольно прикрикнул Шут. — Всем спать. — Шэри, еще слово, и клянусь Силой, кляп в рот засуну. Ты тоже, Лани, спи. Тебе нужно хорошенько отдохнуть.
Возмущенно фыркнув, девочка отвернулась от Ланетты. Девушка услышала тихое бормотание: Шэри взывала к туманам. Подумав, девушка тоже повторила стишок.
Скоро Ланетта скатилась в омут тревожного, наполненного яркими образами сна.
Мир Духов в этот раз выглядел по-другому. На туманах, в глубине которых она впервые встретила Коросса, играли радужные блики. Воспоминания о Короссе отдались привычной болью в сердце и тоскливым желанием снова видеть его. Оно было таким сильным, что просто не могло не сбыться. Радужные туманы дрогнули и расступились, образуя внутри своих недр узкий коридор. Он вывел ее в свою бывшую девичью спаленку. Девушка с удовольствием уселась в старое продавленное кресло напротив пылающего камина. Через распахнутое окно виднелась городская улочка с быстро мелькающими по ней взад-вперед горожанами. Со странной отстраненностью, ничему не удивляясь, она наблюдала, как, убыстряясь, сменяются дни ночами, лета зимами. Небесные светила постоянно смещались на небосклоне, нарезая круги над ее городом; здания ветшали и разрушались, а на их месте появлялись новые. Лишь радуга, перекинутая от одной линии горизонта к другой, оставалась неизменно на одном и том же месте, окрашивая мир разноцветными пятнами. А потом словно кто-то остановил бешено вращающуюся рулетку: наступила ночь со странной луной цвета радуги. Звезды были такими же странными — красные, желтые, зеленые — словно сквозь дырявое полотно ночного неба в мир смотрела все та же радуга. Все пространство за окном заполнило небо и разноцветная звездная дорожка, уходящая вдаль. По этой дорожке к дому быстро приближался черный всадник с распахнутыми за спиной крыльями длинного плаща. Сердце Ланетты застучало, пытаясь вырваться из груди, а телом овладело бессилие. Она беспомощно сидела в своем кресле, слушая, как топот копыт за окном стих, и раздался шум шагов за дверью. Бронзовая ручка двинулась вниз. Дверь распахнулась, впуская в комнату черного рыцаря. Приблизившись к креслу, он опустился на одно колено и снял шлем.
— Лани, — прошептал он, беря ладонь девушки и прижимая ее к своему разгоряченному лицу, — я рад, что ты позвала меня.
— Коросс, — наконец удалось выдохнуть ей застывший в груди воздух.
Он улыбнулся, но лицо его было очень усталым, если не сказать изможденным. Не удержавшись, она провела рукой по его волосам. Они были шелковистыми и пахли необыкновенно тонким ароматом. «Луноцвет», — подсказал кто-то девушке источник этого запаха.
— С тобой все в порядке? — спросила Ланетта, с тревогой вглядываясь в любимые серые глаза.
Он грустно улыбнулся.
— Жив, а это главное. Ты тоже выглядишь гораздо хуже, чем при нашем расставании. Лани, почему ты не дождалась меня?
Она не ответила. Вздохнув, он спросил:
— Ну, хоть где ты сейчас находишься, можешь сказать?
— В каком-то горном селении. Серебряный Дол называется.
— Линнок с тобой?
— И Линь, и Данэл из Дома Долга. Они хотят ехать в Митриль. Там назревают серьезные неприятности, и Линь полон решимости помочь Данэлу их разрешить… Я рада, что они помирились. Как бы не хорохорился Линь, ему все это время было трудно чувствовать себя отверженным. Теперь у него появилась веская причина вернуться домой.
— А что собираешься делать ты? — тихо спросил он.
Девушка отвернулась, пряча слезы, навернувшиеся у нее на глазах.
— Я больше не Источник Силы. Данэл говорит, что я высушена. Какой теперь от меня прок? Конечно, никто меня бросать не собирается, но быть приживалкой… Нет. Я не хочу. Зато здесь в Валгаве я могу заниматься охотой. У меня неплохо получается стрелять из лука. Так что не пропаду. Буду, как твоя Арона, охотницей.
Он побледнел, а потом медленно покачал головой.
— В Валгаве становится очень небезопасно. Будьте насторо…
Туманы взметнулись, руша все, что окружало ее — комнату, кресло камин.
Она проснулась на теплой печи. Рядом с ней застонала во сне Шэри. Она умудрилась перетащить на себя одеяло Ланетты, и теперь под жаром печи и двух пуховых одеял, раскинула свои руки и ноги в разные стороны, загнав Ланетту в самый угол. Девушка некоторое время лежала, заново перебирая в памяти удивительно живой сон. Она задумчиво посмотрела на радужную лунную дорожку, падающую из окна на пол. Вокруг царил безмятежный покой. «Это все усталость», — вздохнула она, переворачиваясь на бок. Но только закрыла глаза, ночной покой прорезал громкий крик:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
