Я снова нервничала.
И грызла ногти. Отчаянно уговаривала себя прекратить — где это видано, чтобы высокопоставленная особа ногти грызла? — но, прекратив, нервничала еще сильней.
Главы гильдий — это не благотворительницы. Это суровые, умудренные опытом мужи. С сединами. Морщинами. И твердыми убеждениями, среди которых, подозреваю, центральное место занимает постулат, что женщине вредно много думать.
А тут я со своими идеями.
И Кайя не возвращается… он рядом, я чувствую, могу позвать, но это — полная капитуляция. Выходит, что без Кайя наша светлость ни на что не способна.
— Ты выглядишь более чем достойно. — Ингрид помогла надеть цепь и корону. — Спасибо.
— За что?
— За сына… я его несколько лет не видела. Совсем большой стал. И меня не помнит.
Макферсон сдержал слово, но вряд ли его можно уважать за это. Он откупился ребенком, как и собственной помощью от наказания, умудрившись при этом остаться в рамках закона. И, честно говоря, меня пугает одномерная гибкость этих рамок.
— Тебе не позволяли с ним видеться?
— Иза, у нас это… скорее нормально. — Ингрид поправляет волосы, которые и вправду отросли к вящему огорчению куафера. Он все еще не может понять, чем нашей светлости парики не угодили. Парик — это ведь так удобно.
Не говоря уже о том, что красиво.
Он как-то принес мне клетку, сплетенную из чужих волос, с канарейкой внутри.
И дерево, украшенное живыми розами. Их можно менять по мере увядания, но прическа останется свежей и оригинальной.
Или вот корабль…
Вариантов тысячи, а наша светлость упорствует. И многие дамы следуют ее примеру, лишая куафера законного дохода.
— Дети принадлежат мужу. Или родственникам мужа. Или родственникам жены, если ее род более знатен. Поэтому у нас не принято привязываться к детям.
Интересно, как это у них получается? Что-то я не представляю, чтобы можно было не привязаться.
И… вот мы с Кайя больше как-то не поднимали эту тему, но я вдруг представила, каким будет наш ребенок. Рыжим. Определенно рыжим. И хорошо бы спокойным, как Кайя. Возможно, станет морщить нос, задумавшись над Очень Важной Проблемой. Или вздыхать горестно, когда эта самая проблема представится вдруг неразрешимой.
Уж совершенно точно, что не привязаться к нему не выйдет.
— От женщины требуется исполнить свой долг. — Ингрид смотрит на меня с насмешкой, словно ей удалось заглянуть в мои мысли и они ее развеселили наивностью. — Детьми занимаются няньки. Кормилицы. Гувернантки и гувернеры. Я видела сына лишь по вечерам, когда мне разрешали подниматься в детскую. Но многих это устраивает…
Не меня. Я уж точно не собираюсь отдавать ребенка кому бы то ни было.
Представляю, чему его здесь научат из самых благих побуждений.
— Однако я рада, что мой сын теперь со мной. Хотя бы ненадолго.
— Почему ненадолго?
— Ему пора учиться. Мальчики рано уходят из дома… так принято. И если Деграс ответит на мое письмо, то Нияр отправится на Север.
— А ты… хотела бы поехать с ним?
Мне будет не хватать Ингрид, но имею ли я право удерживать ее?
— Конечно, — она безмятежно улыбнулась, — но меня не поймут. Он должен взрослеть, как взрослеют другие, иначе не сможет выжить потом.
А моему сыну тоже придется однажды уехать? Так принято. Так правильно.
— Не думай о том, чего нельзя изменить. Будущее наступит в свое время… а тебе пора.
Пора?
Уже?
А где Кайя? Я не смогу одна… я не справлюсь.
Хотя куда нашей светлости деваться?
Подбородок выше, улыбку шире, и от короны руки убрать. Тяжелая, глядишь, не свалится… и, главное, побольше уверенности в себе. Знать бы еще, где ее берут.
Гильдийные старейшины ожидали нашу светлость в зале, главным украшением которого являлся стол из черного мрамора. И колонны… куда ж без колонн-то? Сводчатый потолок. Массивные люстры. Свечи. Камин. Жерла воздуховодов черными пятнами. У этого замка есть уши, и он не стыдится следить за обитателями.
…Иза. Я скоро буду. Ничего и никого не бойся.
Я не боюсь. Я паникую и от паники никого и ничего не вижу. Ну, кроме стола и пары высоченных стульев, украшенных гербом дома Дохерти.
Мне на тот, который чуть поменьше.
И снова без подушечки. Да уж, чтобы усидеть на троне, нужна не только голова, но еще и свинцовая задница. Ничего, со временем обретем.
Старейшины при моем появлении встают. Кланяются. Не мне, Изольде, но короне и цепи, символам власти.
— Добрый день, многоуважаемые мэтры! — Я сажусь, и старейшины следуют моему примеру. — Я бесконечно рада приветствовать вас в моем замке.
Именно так. Это мой дом. И мой город.
Лучше бы им согласиться.
Нестройный хор голосов уверяет, что многоуважаемые мэтры также счастливы лицезреть нашу светлость. Их с полсотни. Гильдий первого круга всего двадцать пять, но некоторые прислали двоих или троих представителей.
Количество мест за столом ограничено. Ранг определен давным-давно. И символы, вырезанные на граните, словно говорят, что ничто и никогда не изменит этого порядка.
Даже сам этот зал не используется для иных целей.
Нерационально как. Но символично.
По правую руку Кайя — мэтр Ортис, глава гильдии оружейников, дебелый мужчина с несколько женскими чертами лица. На нем застыло выражение растерянное и даже несчастное, словно мэтр не понимает, почему и как оказался в этом престранном месте. Его можно было бы принять за человека недалекого, которого легко обмануть, и полагаю, находились глупцы, которые пытались. Но вот жесткий цепкий взгляд мэтра разрушал образ. Слева от меня — старейшина золотых дел мастеров, мэтр Эртен. С ним мы уже знакомы, и я улыбаюсь этому человеку вполне искренне. Он кивает в ответ.
— Я пригласила вас, чтобы обсудить некоторые проблемы…
…боги, где Кайя? Я не умею произносить речи!
Меня не учили быть политиком!
— …которые, как выяснилось, имеют место быть. И попытаться вместе найти такое решение, которое пойдет на пользу городу.
Глава гильдии врачей, мэтр Далли, степенный старик с длинной бородой, заплетенной в косу, хмурится. Трое купцов, одинаково тучных, неповоротливых и бородатых, косятся друг на друга с явной враждебностью. А ткачи и вовсе словно бы дремлют…
— Будем рады служить дому Дохерти, — отвечает за всех мэтр Ортис. И голос у него женский, высокий с визгливыми нотами. — Мы рады, что ваша светлость обратили внимание на нужды города.
Любезность в ответ на любезность. Обольщаться не стоит, но я успокаиваюсь. Эти люди охотно или нет, но выслушают меня. Они настроены скептически, но все же не спешат отворачиваться, обдав презрением. И значит, бояться нечего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
