Ира, Ксюша и Поля крутили головами, осторожно поворачивались из стороны в сторону, но изменений в общей картине не находили.
С улицы донесся собачий лай. Кто-то зашел на участок.
– Стойте так, – попросил Лева, – не спускайтесь! – И побежал к двери.
– Девочки, – со страхом прошептала Поля, – кажется, стол трещит, сейчас он рухнет!
– Это я на хлебницу наступила, – успокоила Ира. – Что же Лева имел в виду?
– Разворачиваемся спинами друг к другу, в круг, беремся за руки, – скомандовала Ксюша, – начинаем медленно поворачиваться. Кто первый заметит, сразу говорите.
Олег, Марк и Вася застыли на пороге. Открывшаяся им картина была настолько поразительна, что никаким разумным объяснениям не поддавалась.
Женщины стояли на обеденном столе. Медленно кружили по часовой стрелке, тихо переговаривались. В центре круга, между их головами, точно ритуальное кадило, раскачивалась люстра.
Спрятавшийся за спины мужчин Лева хихикал.
– Ничего себе! – присвистнул Олег.
– Колдуют? – прошептал Вася.
– Что здесь происходит? – воскликнул Марк.
Кружение остановилось. Ира, Поля и Ксюша заняли исходную позицию, выстроившись в ряд, точно приговоренные к казни через повешение.
– Мы с Левочкой играем, – смущенно улыбнулась Поля.
– А что? – с вызовом спросила Ксюша. – Нельзя?
– Своего рода аутотренинг, – неожиданно заявила Ира и покраснела.
Лева благоразумно выскользнул из комнаты. Женщины спустились на пол. Мужчины им помощи не предложили. Обменялись взглядами, которые условно можно назвать понимающими. Так переглядываются в сумасшедшем доме здоровые люди.
Нарождавшийся протест (шторм, бунт) был задавлен в зародыше. Нелепая сцена и неуклюжие попытки объяснить ее детской шалостью вернули подруг на позицию оправдывающейся стороны. За ужином мужчины вели свою беседу, обращая внимания на женщин не более, чем на пустующие стулья. Когда какой-нибудь из «стульев» подавал голос, на секунду устанавливалась тишина, а затем разговор возобновлялся с той реплики, на которой перебили.
– Хватит дурью маяться, – призывала Ксюша – Давайте спокойно поговорим!
Пауза. Молчание Марк набирает в легкие воздух и говорит Васе:
– Связывать идею национального самосознания в России исключительно с православием – глубочайшее заблуждение.
Ирина ковыряется вилкой в тарелке и встревает в разговор о спорте:
– Заблуждения в нравственном достоинстве человека наносят его психике такой же вред, как врачебные ошибки телу.
Пережевав пищу, Вася обращается к Олегу:
– А в третью лигу дворовые команды собрали. Там мастерством и не пахнет.
Дело дошло до того, что вконец оробевшая Поля через стол попросила Леву громким шепотом:
– Скажи дяде Васе, чтобы он мне горчицу передал.
Ирина со словами «Это жестоко!» и Ксюша, обозвав мужиков гадами, вскочили из-за стола. Поля растерялась, а потом совершила действие для нее немыслимое и объясняемое исключительно припадком женской солидарности. Она выхватила из-под носа мужчин тарелки с недоеденным ужином, шлепнула их друг на друга и понесла на кухню.
Вася, Марк и Олег, с ножами и вилками в руках, посмотрели на пустующий стол и довольно рассмеялись.
Возможно, с каждым из них в отдельности и не составило бы труда справиться, то есть убедить в ошибке, умаслить клятвами, пристыдить обидами. Но мужчины сплотились, как они сами горько шутили, в «клуб рогоносцев». Без лишних разговоров они оказывали друг другу моральную поддержку и едва ли не соревновались в способах наказания неверных женщин. Они жили по неписаному уставу «клуба», который обязывал их быть равнодушными к словам, рыданиям и увещеваниям, вырывавшимся из женских уст. Жестокосердие, впрочем, не исключало потребительской придирчивости. Прежде нетребовательные и покладистые в быту, теперь они позволяли себе начальственный окрик. Где мои носки? Почему складка на рубашке? Утюжить до сих пор не научилась? Пришей пуговицу. Найди галстук. Купи крем для бритья.
Женщины покорно сносили тиранию, и это служило лучшим доказательством их вины. Знает кошка, чье масло съела, и трется о хозяйские ноги, подлиза.
Четкого плана действий у «рогоносцев» не было. Бросать неверных подруг они не собирались. Олег точно знал, то встретить вторую такую женщину, как Ксюша, невозможно. Для Марка семья была святыней. Васе легче отрезать руку, чем расстаться с Полей. Но и как выходить из тупика, они не представляли. Правда, искать выход еще рано – только неделю назад приговор вынесли.
Бравые ребята днем, ночью они подвергались нешуточным испытаниям. Попробуй заснуть в одной постели с женщиной, от которой жар идет, как от печки. То она вздохнет жалобно, то всхлипнет, то бормочет ласково-просительное, то как бы нечаянно руку положит. А во сне обиды забываются. Проснешься утром – она у тебя на груди примостилась, ты ее обнимаешь и весь готов к последующим действиям. Тут воля требовалась, а она только к зрелым годам закаляется. Лет в двадцать – не устояли бы, а сейчас крепились. Вася святых отшельников вспоминал. Марк – Махатму Ганди, в тридцать семь лет принявшего обет воздержания. Олег говорил себе, что без этого еще никто не умирал.
Трезвые, они разговоров о женщинах не вели, а последний раз выпивали неделю назад. В пятницу после ужина с боем отбили у Ксюши вино. На второй бутылке пробилась животрепещущая тема.
Они сидели на улице в низких шезлонгах, окруженные собаками, предпочитающими мужское общество дамскому. Конечно, если подруги шли на прогулку, свора радостно срывалась с места. Но когда все дома, собаки от мужчин не отходили. Они быстро поняли, кто тут главный, и, руководствуясь то ли звериными инстинктами, то ли женскими чувствами, держались поближе к начальству. Поля их кормила, Ксюша, единственная, наказывала плетью и порола за провинности. А уважали и любили они больше мужчин. Собак можно было понять, еще лучше – оказаться на их месте.
Олег чесал за ухом Сару. Ее он выделял как самую сильную и вожака стаи. Вася души не чаял в Джери, свернувшейся клубочком у нею на коленях. Он также благоволил к палево-рыжей Лизе, шаловливой и ласковой. Рядом с Марком лежали его любимицы Дуня и Ева, мать и дочь. Марк гладил их бархатные спины.
– Зачем они все-таки на столе кружились? – высказал свое недоумение вслух Олег.
– Говорю вам – ворожили, – ответил Вася. – Одурачить нас хотят.
– Столоверчение? – задумчиво произнес Марк – Ирина спиритка? Не может быть. Это уж слишком.
– Ничего не слишком, – возразил Вася. – Поля могла их убедить. Она к гадалке ходила, когда меня первый раз радикулит прихватил. Хотела узнать, чем кормить при такой болезни. Аферистка из Поли кучу денег вытащила и велела на куриное мясо налегать. Я чуть не закудахтал потом.
