кроме меня. Ты не находишь, что я этого заслужила?
— Да, безусловно. Ками, прости. Я должен был поговорить и все сам тебе объяснить в первый же день, но как-то все так закрутилось. Прости, мне нет оправдания.
— Я рада, что ты это понимаешь. Но тут частично еще вина и новой императрицы. Я уверена, большинство отказов приходило от неё, а не от тебя. Я не смогла найти с ней общий язык. Угораздило же бедняжку Яна жениться на этой дикарке. А куда ты смотрел?
— Странно, не находишь? Она прекрасно поладила с Сарой. А познакомиться вы должны были одновременно? Но я бы не хотел сейчас это обсуждать. Если ты не возражаешь, то я скажу то, что должен был сказать в самый первый день по возращению.
— Не думаю, что в этом есть необходимость. О твоей женитьбе знает уже вся империя.
— Да. И об этом тоже. Но я хотел сказать то, что касается нас с тобой. Мы больше не можем быть вместе. Ты больше не можешь жить во дворце и оставаться первой фавориткой императора. Ты должна уехать.
— Ив, прости, но это глупо и не логично. Я подумала, что теперь, когда у тебя было время все обдумать и рассчитать, ты понял всю нерациональность такого поступка. В конце концов, у тебя была неделя на это, разве нет?
— Я не понимаю, о чем ты? Всю неделю работал как последний гном в своей лавке, когда обнаружил недостачу в сокровищнице. Что я должен был обдумать?
— Наши отношения вполне могут продолжиться, и я не вижу никакого резона их прекращать.
— Ками, я женат! Это, по-твоему, не основание? — от собственного окрика голова опять затрещала. Да где же этот тролльев отвар. Надо завязывать с выпивкой.
— И что? Ну, женат. И что? Я из первой фаворитки превратилась во вторую. Мне не привыкать делить тебя не понятно с кем. Теперь для разнообразия поделю с женой. Да и к тому же. Твоя жена в тяжелом состоянии. И ей не становится лучше. Я не в курсе, что там придумало твое собрание магов всех мастей, мне не говорят. Но судя по кислым лицам некоторых особ прогноз не самый радужный. Тем более не понимаю, почему я должна вдруг уехать?
— Ками. Я женат. Это все изменило. Ана не фаворитка, которая ничего не значит, которой ничего не обещаешь, и в принципе ничем не обязан. Она жена. Женщина, с которой я собираюсь прожить всю оставшуюся жизнь. Большую или маленькую, сейчас не важно. Важно то, что я просто не могу, да и не хочу так с ней поступать.
— Ив, она скоро может умереть. И при этом так и не прийти в сознание. Она не узнает ничего об этом.
— Пусть так. Но я узнаю. Прости. Ты должна уехать.
— А со мной ты можешь так поступать? Мы столько лет были вместе. И я ни разу не в чем тебя не упрекнула. Всегда была приветлива с твоими постоянно меняющимися женщинами, вечными отлучками. Ты мог месяцами не появляться во дворце. Я столько лет была рядом с тобой, и теперь ты выкидываешь меня?
— Ками, перестань. Ты прекрасно осознавала свое положение, и оно тебя полностью устраивало. И ты права, других женщин было много. И кто-то вышел замуж, получив хорошее приданое, кто-то просто ушёл, потому что такая жизнь их не устраивала. Ана вот, например, вообще на это не согласилась бы никогда, что и доказала, разорвав магическую клятву. Тебя же все устраивало. Наши отношения всегда основывались на взаимной выгоде. Ты всегда знала, что однажды этот день настанет и тебе придется уйти.
— Нет. Я никогда не планировала свой уход. Я рассчитывала, что это на мне ты женишься.
— Ты могла бы стать императрицей только при условии появления метки наследника на твоей руке. Но этого, за столько времени, так и не произошло.
— Но разве я в этом виновата. — И она, троллья бабушка, зарыдала. Вот тролль все дери. И что мне теперь делать?
— Ками. Не плачь. Ты прекрасна, ты самая красивая темная во всей империи. Стоит тебе объявить о своей свободе, выстроится очередь из претендентов на твою руку и сердце. У нас с тобой не получилось стать родителями, но ты вполне можешь сделать это с кем-то другим, — я подошел, усадил её на диван и обнял. Она уткнулась мне в камзол, и видно задалась целью его постирать в своих слезах. На моей памяти Ками плачет всего второй раз.
— Ты же знаешь. Я не очень люблю детей. У меня от них начинает болеть голова, — всхлипывая, поведала она прописную истину известную каждому в моем дворце. У меня-то как голова раскалывается. Тролль все дери, надо было еще в «Кабаньей голове» отвар выпить.
— Тем более тебе стоит переехать. Ведь теперь на императорской половине их семеро, — и регулярно добрая их половина будит меня по утрам.
— Ив. Я перееду. Но ради наших прежних отношений и стольких лет вместе, ты должен дать мне время.
— Время? Какое время, Ками? Слуги помогут тебе с переездом и багажом.
— Ив. Но я же столько времени прожила во дворце. Здесь мой дом. И мне нужно свыкнуться с мыслью, что все кончено, и мне надо учиться жить заново. Ты должен это понять и дать мне время.
— Ну, хорошо. И сколько?
— Я думаю, месяца хватит.
И тут дверь в гостиную с треском распахнулась. Её просто выломали с корнем. И в комнату вошла Лид. Увидев меня, обнимающего рыдающую Ками, её лицо выдало самую зверскую гримасу. С такой она шла в бой с Синими троллями. Я и сообразить ничего не
