Читаем без скачивания Мошенники времени - Роберт Асприн

Малькольм подождал, пока он скроется из виду, потом еще пятнадцать минут и дал знак Марго подождать. Она обиженно надула губы, но на этот раз повиновалась беспрекословно. Кое-чему она научилась. Отлично. Малькольм несколько раз объехал поляну по периметру, но Чак и не думал возвращаться. Малькольм заснял утрамбованный влажный дерн, потом дал знак Марго приблизиться. Она послушалась, улыбаясь как маленький чертенок — каковым на самом деле и была

— О’кей, — сказала она, едва не лопаясь от возбуждения. — Что нам теперь делать? Мы все про него знаем, но на чем нам накрыть его?

Малькольм усмехнулся.

— Как только откроются Главные Врата, мы предупредим власти Верхнего Времени, чтобы они держали это место под наблюдением. Он наверняка явится сюда как-нибудь темной ночью, вот тогда-то они его и прищучат. А пока… — он выключил свою камеру и убрал журнал, — продолжай снимать, ладно, Марго? Я хочу сделать нашему дорогому другу Чаку Фарли — или как там его зовут по-настоящему — маленький приятный сюрприз. Давай-ка посмотрим… — Он порылся в своих седельных сумках и достал маленькую саперную лопатку, которую захватил на случай, если они с Марго захотят выехать на природу.

Однако вместо пикника им предстояло нечто куда более занятное. Малькольм усмехнулся, осторожно снял срезанный уже Чаком слой дерна и принялся копать. Он достал из ямы все до одной обернутые в пластик сумки и положил на их место камни, в то время как Марго фиксировала все это на пленку.

— Что я хочу сделать, — сказал он, уложив на место последний валун и отдышавшись немного, — так это вернуть эти древности их… законным владельцам. Туда. — Он засыпал камни землей, уложил дерн на место и еще раз полил из своей собственной фляги.

Потом посмотрел прямо в объектив камеры Марго.

— Я, Малькольм Мур, независимый гид, работающий на Вокзале Времени номер восемьдесят шесть, официально заявляю, что человек, известный мне под именем Чак Фарли, приобрел древние предметы искусства, лежащие в этих сумках, что подтверждается его собственными словами, которые мы записали на пленку, пока он закапывал их; что указанный Чак Фарли должен быть привлечен властями Верхнего Времени к уголовной ответственности за кражу предметов старины, за нарушение Первого правила путешествий во времени, за уклонение от уплаты налогов и пошлины на предметы значительной культурной и историко-археологической ценности и, наконец, по подозрению в похищении людей, поскольку результатом его действий явилось исчезновение двух человек, постоянно проживающих на ВВ-86.

Я официально заявляю также, что сразу же по открытии Врат Дикого Запада я передам все до одного отснятые здесь предметы полномочным представителям МФВУОИ на ВВ-86 для инвентаризации, внесения в каталоги, изготовления копий и возвращения в место их происхождения. Я добровольно обязуюсь выступить свидетелем в любом судебном разбирательстве по делу человека, называющего себя Чаком Фарли.

Он дал знак Марго передать ему камеру и навел объектив на ее лицо. Обыкновенно оживленное, оно сделалось непривычно жестким, когда она повторила примерно то же, что только что говорил Малькольм, но с одним существенным дополнением:

— …и подлежит суду за умышленное или неумышленное убийство в случае, если станет известно, что человек по имени Скитер Джексон погиб при попытке помешать выполнению планов Чака Фарли, свидетелями чему являются сотни человек на восемьдесят шестом Вокзале Времени и что записано на пленку одним из туристов. Это также может быть подтверждено компанией «Путешествия во времени, Инкорпорейтед», через чьи Врата прорвался мистер Джексон в попытке предотвратить похищение жителя ВВ-86. В случае, если останки мистера Джексона будут обнаружены в Нижнем Времени, я настаиваю, чтобы это мое свидетельство было использовано в суде по обвинению человека, известного нам как Чак Фарли, в убийстве или других нарушениях закона, которые суд найдет уместными в данных обстоятельствах. Чак Фарли — низкий, беззастенчивый мерзавец, который не остановится ни перед чем для достижения своих целей и заслуживает самой суровой кары.

Малькольм молча кивнул. Джексон не был его другом, но его поступок у Римских Врат две недели назад сильно поднял его в глазах Малькольма. Он надеялся только, что — как бы ни поворачивались события в Риме — Скитер и Маркус благополучно вернутся в Ла-ла-ландию.

Малькольм подумал о Йанире и двух ее прелестных дочурках и напомнил себе, что лично вызвать Фарли на дуэль здесь, в Денвере, будет не просто самоубийством, но и подвергнет опасности Марго. И все равно руки у него чесались от желания сунуть свой армейский «кольт» в бородатую морду Фарли.

Малькольм не любил терять друзей. Если Маркус и Скитер не вернутся со следующим открытием Римских Врат, Малькольм твердо решил, что сам отправится через них в противоположном направлении и будет искать их. Рим — большой город, но у Маркуса там имелись свои знакомства, и у «Путешествий во времени» — тоже. Потеря двух жителей ВВ-86 — пусть даже один из них родом из Нижнего, а второй — вор и мошенник — вряд ли поднимет репутацию фирмы. И если необходимо, Малькольм сам объяснит им это

Малькольм недобро усмехнулся. О да, мистер Чак Фарли еще получит свое, даже если Малькольму придется самому отправиться в Верхнее Время, чтобы выследить его там. Он надеялся только, что Скитер Джексон и Маркус еще живы и смогут дать показания, когда придет время сводить счеты.

Глава 18

Солнце палило так яростно, как некогда в небе монгольских пустынь, и песок под ногами раскалился до такой степени, что Скитер ощущал этот жар сквозь тонкие подошвы кожаных сандалий. Жар волнами поднимался от песка арены, слепил глаза, отражаясь от бронзовых поворотных столбов, мраморных ярусов зрительских мест и храмов, построенных прямо на арене. Зрительские ряды протянулись по меньшей мере на милю с обеих сторон арены, и от рева толпы у Скитера закладывало уши — до боли в голове.

Скитер сделал глубокий вдох и на мгновение зажмурился. «Если Йанира права, ты могла бы помочь мне здесь, Артемида. И ты, Афина, тоже; Йанира говорила, что ты даже победила как-то раз в бою самого бога войны. Я уверен, что немного помощи мне здесь не помешает!» Он помолился также монгольским богам неба и грома небесного, и даже Святой Троице — последнему он научился, когда мать водила его, совсем еще маленького, в методистскую церковь. Когда дело доходило до молитв, Скитера не особенно заботило то, кто на них откликается; главное — чтобы ему помогли. Интересно, подумал он, сколько молитв поднимается сейчас к небесам?

Он сосчитал бойцов: двадцать человек, десять пар, бьющихся одновременно. Две пары эсседариев сражались на колесницах, запряженных парой лошадей каждая. Пара лакеаторов метала друг в друга дротики — на тренировках он видел, как они владеют ими, и очень радовался тому, что ему предстоит биться не с кем-то из них. Две пары мирмильонов в тяжелых галльских шлемах с рыбками на гребне угрожали друг другу своими мечами Двоих ретиариев поставили в пары со своими традиционными преследователями — секуторами в тяжелых шлемах с узкими прорезями, со щитами и короткими мечами. Пара верховых андабатов возбуждала у Скитера приступ жгучей зависти верхом он смог бы продержаться довольно долго, просто кружа по арене, пока Люпус не свалится от изнеможения. Однако коня у него как раз и не было. Последние две пары были вооружены так же, как они с Люпусом: новички — подобно ретиариям — с сетями в левой руке и трезубцами в правой, с арканом в качестве запасного оружия, тогда как закаленные ветераны, с которыми им предстояло биться, сражались почти нагишом — но держа в каждой руке по мечу.

Единым строем промаршировали они через раскаленную арену и остановились перед императорской ложей. За спиной их послышался лязг запираемых ворот. От толпы сражавшихся отделял глубокий ров с водой, по меньшей мере в десять футов шириной, не говоря уже о высокой железной изгороди, на вид способной удержать даже слона; впрочем, вид нескольких сильно помятых секций наводил Скитера на мысль, что раненые слоны все-таки предпринимали попытки прорваться через нее.

Пожалуй, единственным местом, где можно было бы укрыться, оставалось нагромождение длинных прямоугольных пьедесталов между поворотными столбами. На постаментах возвышались изваяния различных богов, крылатых викторий — Скитер весьма надеялся, что сегодня они улыбнутся именно ему — и огромный египетский обелиск прямо в самом центре.

Ланиста Скитера подтолкнул его вперед. Гладиаторы поклонились императору, хором выкрикивая: «Мы, идущие на смерть…»

Скитер только открывал рот — не из-за того, что голос его дрожал, но скорее из-за своей неважной латыни; помимо этого, он не в настроении был славить римского императора. Клавдий восседал на троне увечным римским божеством, равнодушно взирая на них с высоты, как на каких-то забавных букашек. Скитера — разжалованного монгольского богду — это привело в ярость. «Я тоже, черт возьми, был богом — целых пять лет. Пусть мне было одиноко как черт знает кому, но я был богом и не хуже тебя, император Клавдий!»