В краткие часы отдыха Феликс Эдмундович объяснял мне многие сложные вопросы политической экономии и диалектического материализма, а также внутрипартийной Жизни.
Во время обострения борьбы с троцкистской оппозицией (1924 год) Феликс Эдмундович однажды спросил меня:
– Скажите, Володя, во что коммунист может верить?
Мне такой вопрос показался странным. Уловив мое недоумение, Феликс Эдмундович со свойственной ему прямотой сказал:
– В коммунизм он должен верить, я так считаю. Не только по книгам, но всем своим существом, коммунист должен быть уверен в победе революции.
По молодости лет я не мог тогда достаточно ясно понять всю силу и правду его слов. Позднее, особенно во время Великой Отечественной войны, не раз мне вспоминались эти проникновенные слова Феликса Эдмундовича…
Конец 1925 года. Помню, с каким негодованием говорил он мне о том, что оппозиционеры отвлекают партия от полезной работы, заставляют впустую тратить много драгоценного времени.
– Пусть они спорят, а я буду работать и работать. Жизнь покажет, что они не правы, – говорил Феликс Эдмундович.
Феликс Эдмундович ценил мнение других людей и всячески поддерживал новое и полезное. Помню такой характерный эпизод.
Летом 1925 года по выходным дням Феликс Эдмундович бывал на даче под Москвой. Эта дача, как и другие, снабжалась электрической энергией от дизельной электростанции. Отдыхавший у Дзержинских вместе с Ясиком во время летних каникул мой товарищ по учебе в МВТУ Шура Романов заинтересовался этой электростанцией. Проведя расчеты, он пришел к заключению, что дома и такие небольшие объекты выгоднее питать от подстанции Мосэнерго по линии электропередачи. Свои расчеты Шура показал Феликсу Эдмундовичу. Тогда идея электрификации небольших потребителей от районных государственных электрических сетей не была такой ясной и бесспорной, как теперь. Однако Феликс Эдмундович с большим интересом выслушал Шуру, ознакомился с его расчетами. Он не только убедился в правоте молодого студента, но и помогал осуществить его предложение.
В дальнейшем дизельная электростанция была демонтирована, а электроснабжение дач и села стало производиться от районной сети.
Феликс Эдмундович как-то сказал Романову, что, если бы удалось увеличить хотя бы на одну треть скорость движения поездов, высвободился бы миллиард рублей народных денег.
В 1924 году газеты опубликовали постановление Совнаркома о широкой организации радиовещания. Начал выходить журнал «Радиолюбитель». Это было ново для нашей страны. Мы еще не вышли из военной разрухи, много трудностей и прорех было в народном хозяйстве. Не все работники понимали великое будущее радиовещания, боялись, что трудно будет найти средства для этой цели.
Феликс Эдмундович в разговоре со мной сказал:
– Это дело большого государственного значения. Деревня сразу приблизится к городу; легче станет управлять государством; сильно возрастут возможности для агитационно-пропагандистской и культурно-просветительной работы среди населения.
21 марта 1926 года Феликс Эдмундович пригласил меня на концерт «Синей блузы», организованный в пользу беспризорных детей, о которых он заботился до конца своей жизни. «Синяя блуза» возникла из клубных кружков самодеятельности и быстро завоевала популярность.
Концерт, состоявшийся в Бетховенском зале Большого театра, шел живо и интересно. Наряду с декламацией, сценками на злободневные производственные темы были и акробатические, сложные по тому времени, номера.
После окончания концерта артисты избрали Феликса Эдмундовича почетным синеблузником и просили его выступить. Поблагодарив артистов за хороший концерт и избрание синеблузником, он, извинившись, что не подготовлен к выступлению, сказал:
– Не являясь специалистом в вашей области, считаю, что «Синяя блуза» стоит на верном пути; она должна сохранить злободневность своих выступлений. Это будет способствовать ее успеху как массовому искусству.
Какими талантами, богатством душевных сил надо было обладать, чтобы, пройдя тяжелый путь профессионального революционера, вести, не сгибаясь, такую колоссальную государственную и партийную работу!
Несмотря на надорванное каторгой, ссылками, непомерным трудом здоровье, Феликс Эдмундович обладал необыкновенной работоспособностью и душевной бодростью.
Даже в последние годы своей жизни, когда начала сильно сказываться болезнь сердца, он после отдыха как бы расправлял свои плечи, преображался, молодел, становился бодрым и веселым. Он шутливо боролся со мной, говоря, что скоро примется за физкультуру и приведет себя в спортивную форму.
В одном из портретов, который до конца жизни хранила Софья Сигизмундовна, художнику удалось хорошо схватить эти черты оптимизма Дзержинского, человека гармоничного в своем внутреннем и внешнем облике. Небольшой портрет выполнен маслом с фотографии. Феликс Эдмундович нарисован вполоборота, посвежевшим, смеющимся, озаренным лучом солнца. Глядя на этот портрет, вспоминаешь прекрасные строки одного из писем Ф. Э. Дзержинского к родным:
«Быть светлым лучом для других, самому излучать свет – вот высшее счастье для человека, которое он может достигнуть».
Так писать мог только человек, борющийся за счастье всех трудящихся, кристальной чистоты души, любящий жизнь и людей.
Н. П. Дубинин
Поворот в судьбе
Дубинин Николай Петрович – советский генетик, академик, лауреат Ленинской премии.
Отдавая дань глубокого уважения Феликсу Эдмундовичу Дзержинскому, я, без всякого преувеличения, должен сказать, что в моей собственной судьбе трудно переоценить роль, которую он сыграл.
Я родился в Кронштадте в семье балтийского моряка. Отец – начальник минного отряда в самом начале гражданской войны, в 1918 году, был убит. На руках моей матери, Анны Герасимовны, осталось пятеро детей, один другого меньше; всех их надо было кормить, одевать. Время было невыразимо тяжелое для всей страны, рассчитывать на какую-то ощутимую помощь государства никто не имел права. Мы жили в деревне, но и там содержать большую семью моей матери оказалось не под силу. Мне шел одиннадцатый год. У меня не было, как и у других детей нашей семьи, детства. Не помню, с чего началось, но моя мысль стала работать в одном-единственном направлении – уехать в другие места, уехать с младшим братишкой. Правдами-неправдами мы оказались в Самаре. Бедствовали, попали в детский приемник, а спустя месяц – в детдом.
Гражданская война была в разгаре – ее огонь полыхал и на севере, и на юге, и на востоке. В стране был голод; трудно жилось и мне с братишкой в детдоме. И я снова решил бежать, на сей раз из детского дома. Сели на поезд, направлявшийся на Москву, благополучно добрались до столицы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
