Так Оскар пришел к твердому решению не пытаться встретится с Северовым, ничего ему не рассказывать о Джо, Скрупе, Бромсете, о побоище на котиковом лежбище. Елена Васильевна и не подозревала, какой вред она нанесла своим необдуманным поступком.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
1
Прошло около полумесяца после того, как Северов вернулся на базу «Вега». Сколько он ни говорил с Микальсеном, Ханнаеном, Бромсетом и другими китобоями, ничего нового, что бы помогло установить истинную причину исчезновения Джо и смерти Скрупа, ему не удалось узнать. Интуитивно Иван Алексеевич догадывался, что за всем этим кроется какая-то тайна, но какая? Почему вдруг китобоям понадобилось избавиться от Джо? Может быть, он явился свидетелем какого-то преступления китобоев? Не набег ли на котиковые лежбища? Но если бы этот набег совершили китобои, то он или Захматова заметили бы какие-нибудь следы на судах. А их нет!
Иван Алексеевич изменился до неузнаваемости. Гибель Джо, а в этом Северов не сомневался, тяжело отразилась на нем. Он весь как-то осунулся, помрачнел, хотя и старался держать себя в руках. Не отличавшийся и раньше многословием, он сейчас стал заметно молчаливым и задумчивым. Иногда к нему были вынуждены обращаться несколько раз, прежде чем он откликнется...
«Неужели проклятие висит над всеми русскими, которые стремятся стать китобоями? — спрашивал он сам себя. — Неужели нас всегда будут преследовать одни неудачи, горе, смерть?»
Иван Алексеевич сидел в своей каюте. Одиночество все больше и больше нравилось ему. «Джо, Джо, где ты?—уже не раз мысленно спрашивал капитан. — Что с тобой приключилось?»
Его мысли прервал приход Захматовой. После возвращения Северова она почти каждый день заглядывала к нему. Все больше и больше Елена Васильевна привязывалась к капитану. Он, знающий жизнь, был для нее не только старшим товарищем, но чем-то больше... Без утайки, со всеми подробностями Елена Васильевна рассказала Северову о том, как вел себя Бромсет на берегу. К ее изумлению, Иван Алексеевич почти не удивился. Он сказал с укоризной:
— Вы поступили очень неразумно, Елена Васильевна... Да, очень неразумно!
И эти немногие слова, произнесенные довольно мягким тоном, прозвучали для нее более сильно, чем самые резкие и беспощадные. Захматова понимала состояние Северова, для которого Джо был братом. Боль и страдания капитана передавались и ей. Иван Алексеевич поднял на нее глаза:
— Я допустил ошибку, что оставил Джо одного на чужом судне. Я забыл все то, чему учит судьба Лигова... Клементьева...
Иван Алексеевич рассказал о капитане Удаче, о его друзьях и последователях. Она так была взволнована, вернее, потрясена услышанным, что долго не ложилась спать. Она как бы встретилась в этот вечер с Лиговым, Клементьевым, с их друзьями. Вот и Джо стал в один ряд с ними. Но сколько еще эта печальная судьба русских китобоев будет продолжаться?
Елена Васильевна мучилась над разрешением этого вопроса, но ответа не находила.
Жизнь на флотилии шла однообразно, без особых событий. Внешне все выглядело обычным. Китобойцы уходили на промысел и возвращались к базе с добычей кто раньше, кто позже. Каждое судно приводило на буксире туши, которые по размеру соответствовали условиям концессии, и Северову на базе почти нечего было делать после того, как по его требованию, жир с туш стал обдираться полностью. Темпы охоты упали. Киты встречались всереже. Флотилия собиралась идти на север.
Потеряв всякую надежду что-либо узнать о Джо, Иван Алексеевич стал чаще и чаще уходить с китобойцами на охоту. Он помнил слова, сказанные ему еще во Владивостоке секретарем Приморского губкома партии: «Набирайтесь опыта. Он нам очень понадобится на нашей флотилии». Северов жил этой надеждой. Не раз, находясь на мостике одного из норвежских китобойных судов, он представлял себе, что охоту на морских исполинов ведут советские китобои. И как ему было горько расставаться с этой иллюзией!
Иван Алексеевич много расспрашивал капитанов и гарпунеров, которые весьма неохотно отвечали ему. Он смотрел, изучал и запоминал, а вернувшись на базу, делал записи увиденного.
Эти почти ежедневные выходы комиссара на охоту не мешали китобоям ставить все новые и новые «пробки». Китобоец, на котором находился Северов, брал курс в океан, подальше от берега и других судов, которые тем временем были животных без разбора и буксировали их в бухты...
Однако Северов избегал ходить на «Веге-1». Это насторожило Бромсета. Он понимал, что «Вега-1» напоминает комиссару о Джо, но гарпунер чувствовал себя спокойнее, когда Северов был рядом с ним. Меньше опасности, что другие китобои в присутствии комиссара наделают глупостей. Северов может по отрывкам разговоров моряков догадаться, чем в основном они занимаются, и потом он доставит много хлопот. Вот почему однажды вечером Бром-сет сам пришел к Северову, Постучав в дверь, он услышал спокойный, немного усталый голос Ивана Алексеевича.
— Войдите!
Бромсет открыл дверь. В каюте было темно и сильно накурено. Свет, падавший в раскрытую дверь из коридора, осветил Северова. Он сидел в кресле за столом и курил трубку. Медленно повернув голову к двери, Иван Алексеевич спокойно, точно он ждал именно этого посетителя, произнес:
— Господин Бромсет. Проходите!
Северов включил настольную лампу. Яркий круг света упал из-под абажура на развернутый дневник Ивана Алексеевича, открытую коробку с табаком, чернильницу со вставленной в нее ручкой. «Писал что-то, — Бромсет незаметно взглянул в дневник Северова и увидел выведенное крупным почерком слово: «Вега». — О нас что-то пишет. Донесение. Та-ак!» Гарпунер почувствовал опасность, но не подал виду и сел на откинутое сиденье у стола. Северов положил трубку в пепельницу, неторопливо отодвинул дневник из круга света в темноту. «Прячет от меня, — вскипело в душе Бромсета. — Все равно прочту». Остальная часть каюты была в полумраке.
— Слушаю вас, господин Бромсет, — проговорил Северов и, откинувшись на спинку кресла, сцепил пальцы рук, опустил их на колени.
Бромсет сделал вид, что не знает, с чего начать говорить. Северов внимательными изучающими глазами смотрел на освещенное лицо гарпунера. «Что ты за человек. Юрт Бромсет? Откуда и, главное, зачем ты пришел в наши воды? Только ли бить китов, заработать на хлеб или же за чем-нибудь иным? Где мой Джо? Ты должен знать. Где Джо, что с ним сделали? А может, ты знаешь и о браконьерах?» Мысли капитана прервал Бромсет.
Я пришел пригласить вас, господин Северов, пойти со мной на разведку новых китовых стад. Здешние воды потеплели и совсем опустели. Животные ушли на север, где прохладнее и больше пищи.
