«Потрогай его там», — шепнул ей внутренний голос. От этой смелой идеи внутри у нее все задрожало. Желание нарастало. Она стянула с Хьюго простыню, так что теперь он был доступен ее взгляду во всей своей возбужденной красе. Вдруг его рука метнулась к его чреслам. Он обхватил свой член пальцами и стал дергать его. Люсинда замерла, а он застонал от удовольствия.
Не раздумывая, она обхватила его член пальцами ниже его пальцев. Хьюго замер. Рука его упала.
Люсинда затаила дыхание. Потом сжала пальцы, а он гортанно застонал, накрыл ее пальцы своими, словно призывая ее сжимать сильнее.
Она посмотрела на его лицо. Неужели он спит? Глаза у него по-прежнему закрыты, губы разжаты, грудь вздымается и опадает в ритме ее ласк. Забраться к нему в постель было поступком порочным и безумным. Как будто она какая-нибудь шлюха. Если он проснется и найдет ее играющей его телом, как будто это тело принадлежит ей, ее распутство вызовет у него отвращение. Люсинда отпустила его.
С быстротой молнии он обхватил ее за талию и положил на себя. Он хочет ее.
И она хочет его. Как цветок увядает зимой без солнечного света, ее сердце сжималось при мысли о том, что она никогда больше не увидит его лица и не ощутит магии его прикосновений.
Люсинда села на него верхом, он вошел в нее.
— Люсинда… Любимая…
Слезы брызнули из ее глаз. Любимая. Как долго она ждала этого слова!
— Люсинда!
— Хьюго, — прошептала она.
— А я думал, мне это снится, любимая.
Любимая. На этот раз он произнес это слово, уже проснувшись. Сердце у нее запело. Но тело требовало своего. И они вместе ускорили ритм своего соития, который становился все быстрее, удары — сильнее; казалось, это будет продолжаться вечно. Их тела терлись друг о друга, одной рукой он ласкал по очереди ее груди, ее пальцы теребили его соски, впивались в них ногтями, пока он, в свою очередь, не закричал.
Он принялся ласкать ее грудь, и она застонала от удовольствия.
— О Боже! — воскликнул он, приподнял ее и перевернулся на спину, прорычав: — Моя очередь.
Она обхватила его лицо ладонями, коснулась языком его губ.
— Прими меня всего, — сказал он и вошел в нее. Люсинда, близкая к оргазму, корчилась и извивалась.
Они вместе взлетели на вершину блаженства. После чего Люсинда погрузилась в глубокий сон.
Хьюго не сводил с нее глаз. Он даже зажег свечу, стоявшую у кровати. Хьюго был счастлив, что Люсинда рядом, не хотел думать о том, что это последний раз. Придя к нему этой ночью, она просто отдалила их расставание. «Так тебе и надо, эгоистичный негодяй».
Он ощутил момент, когда она проснулась, хотя она и не открыла глаз. Шея у нее напряглась, дыхание остановилось.
— Что вы здесь делаете? — спросил он.
— Нам нужно поговорить.
— О чем? — спросил Хьюго.
Она отодвинулась. Чем дальше они друг от друга, тем будет легче. Он решил держаться честно и грубо.
— Почему я вам больше не нужна? — Голос ее дрогнул от слез.
— Вы мне лгали. Я терпеть не могу, когда из меня делают дурака.
— Это единственная причина? — с притворным спокойствием спросила Люсинда.
— Да.
— Вы лжете, я слышу это по вашему тону. Позвольте мне высказать предположение. Все было хорошо, когда вырешили сделать предложение вдове, которую могли бы прятать в деревне. — Голос ее дрогнул. — Но теперь, зная, кто я, вы не можете на мне жениться, вам будет стыдно показываться со мной на людях.
Хьюго хотелось заключить ее в объятия, поцелуем стереть слёзы, которые — он знал это и, не глядя — дрожат у нее на ресницах. Но он не шелохнулся.
— Герцог сделал вам прекрасное предложение. С моим не сравнить.
— Герцог ни слова не сказал о том, что любит меня. Я заслуживаю большего.
— Подумайте об этом. Пусть пройдет какое-то время. Она презрительно усмехнулась и погрузилась в молчание. Хьюго почувствовал, что раздавил что-то изящное и ценное, сокрушил железными копытами боевой лошади или растоптал каблуком сапога. Но он не стал просить прощения.
Пропасть между ними становилась все глубже и глубже.
— Вы меня не любите?
— Мужчина и женщина могут желать друг друга до безумия, — сказал он. — Но в любовь я не верю. — Он не смеет верить в нее.
Пропасть становилась все глубже. Он почувствовал это, хотя Люсинда не пошевелилась. Она ускользала от него, но именно этого он и хотел.
— То, что вы описываете, похоть. Любовь непостижима. Желание умереть, чтобы другой жил, — вот что значит любовь.
— Мелодраматический вздор, — пробормотал Хьюго. Он вспомнил, как решительно вел себя несколькими часами раньше, и почувствовал угол совести. Любовь опасное чувство, она заставляет человека страдать, когда он теряет того, кого любит. Он страдал, потеряв мать, страдал, потеряв жену и ребенка, но если что-нибудь случится с Люсиндой, он будет страдать в десять раз сильнее. Трус.
— Где вы находитесь в настоящий момент? — спросил он. — Вы приехали сюда из дома викария? Я отвезу вас обратно.
Она посмотрела на него.
— Я остановилась в Холле. Кэтрин была так любезна, что одолжила мне свою лошадь.
— И вас совершенно не заботит ваша репутация? Вы явились сюда среди ночи.
— Нисколечко.
— Вам пора возвращаться, пока вас не хватились. — Ей пора возвращаться, прежде чем желание взять ее не одержит верх над доводами рассудка. Ее запах, запах их ласк наполнял каждый его вдох, и сознание того, что она находится совсем рядом, воспламеняло в нем кровь, поэтому было очень трудно здраво мыслить. А ему требовались все его умственные способности, чтобы уходить от ответов на ее вопросы.
— Значит, вы не верите в любовь? Вот от таких вопросов.
— Нет, не верю. А если бы и верил, я не тот человек, который вам нужен. Герцог спас сегодня вам жизнь. — Он позволил себе горько улыбнуться, и отвел руку, хотя ему страшно хотелось ощущать тепло ее тела. — Если не ошибаюсь, у него все было под рукой, пока я шел ощупью.
— Должна признаться, — я ошиблась относительно герцога. Отчасти.
— Как ошибаетесь относительно меня. Я вам не пара.
— Вы говорите это потому, что я совершила ошибку в своем суждении о Денби, а стало быть, не способна понять, чего хочу?
— Господи. Вы одна из самых умных женщин из всех, кого я знаю. Среди светских женщин нет такой, которая могла бы пойти своим путем, как это сделали вы.
— Комплименты? Они ничего не значат, Хьюго, если скрывают правду. Вы чего-то недоговариваете.
Ему хотелось послать ее ко всем чертям, закрыть дверь и зализывать раны, которые она наносила ему каждым сказанным словом. Он боялся, что ее удовлетворит только правда. Она уйдет, если узнает, что он на самом деле за человек.
