над ним работали, а они… да я сейчас прям к ним поеду с пацанами и…
— Тот здоровый говорил, что это теперь их точка, — заметил Денис Машуков. — И что платят они Студенту. Своими ушами слышал.
— До них давно должно было дойти, что на наш зал лезть нельзя, — Слава, сидя на подоконнике, выглядывал в окно. — Чё-то я даже охренел немного, как услышал. В чём смысл? В зале больших денег не водится.
— В этом и главное, — сказал я. — После всего того, что случилось в начале года, чтобы они так нагло лезли на наш зал? Нет, дело мутное. Кто-то хочет стравить нас с пивзаводом.
— И кто? — Женя, который сидел с таким видом, будто вот-вот взорвётся от злости, шумно дышал через нос. — Скажи кто, Волк, я ему ноги из жопы вырву.
— Подумаем, — я подкатил своё кресло к столу и положил на гладкую деревянную поверхность руки. — В чём смысл пивзаводу наезжать на точку, которая не окупает сама себя, если у нас под охраной есть более выгодные места?
Я посмотрел на Женю, он промолчал, подняв глаза к потолку.
— Тут другое. На наши точки наезжали, мы отбивались, а эта для нас важная, ведь она самая первая. Мы из-за неё летом влипали в большую историю. Но дохода с неё нет.
— Вот именно, — подтвердил Слава. — Даже если не считать комбинат, у нас другие хорошие места есть.
— В любом случае, зал официально у нас под охраной, — продолжил я. — Надо выяснить, кто мог их туда послать и зачем. Я уверен, кое-кто в городе хочет, чтобы мы сегодня поссорились и начали стрельбу.
— Череп? — подал голос задумавшийся Лёня.
— Думаю, да, а с ним некий Иса, который смотрит в сторону комбината. А с этим Исой наш старый знакомый Нижегородцев. Тут, парни, дело очень серьёзное. Сначала надо выяснить всё, и от этого будем плясать. Череп дважды предупреждал меня о покушениях, но он всегда помалкивал, что сам помогал их готовить. Просто понимал, что после меня уберут его, вот и звонил предупредить. Но при первой же возможности он ударит сам.
— Опять, может, ему машинку попортить? Кхе! А я могу.
— У него сейчас столько охраны, — задумчиво проговорил Слава. — Что к нему не подберёшься.
— Решим, — сказал я. — Пусть сначала проговорится тот Костоправ, и кто его послал. Пусть Студент выясняет, кто это у него такой умный, что по указке Черепа всё делает. Кстати, мне звонил Мишаня, жаловался, что пивзавод нарушает условия. Как-то всё совпало в одно время. Много чего совпало.
Пока мы говорили, на трассе Чита-Забайкальск должно было начаться другое дело. Фура, гружённая контрабандой, среди которой якобы должен был перевозиться секретный груз, украденный с важного объекта и предназначенный для продажи в Китай.
Чем больше мы думали о подставе, тем больше нам казалось, что мы не зря опасаемся. Груз шёл почти открыто, осведомители Ремезова знали о нём с самого начала. Будто это приглашение захватить его и попасться.
Мы втроём: я, Ремезов и Латыпов, долго обсуждали вчера, в чём может быть смысл этого. Думали, что когда мы перевезём груз на комбинат для проверки, то туда прибудет кто-то ещё из коллег Ремезова и обвинит нас в продаже государственных секретов за кордон. Тот, кто воровал контейнеры, вполне мог решить потратить часть груза, чтобы подставить нас, и в дальнейшем перевозить его без хлопот.
Так что у нас было два пути: брать его самим или передать другому ведомству. Да, тогда, если засады нет, все призы за проведённую работу достанутся другим, но зато груз не уйдёт за границу.
Обсудив всё, решили не рисковать, поэтому Латыпов слил информацию о грузе читинскому УБОП через своих стукачей, менты в итоге и остановили фуру.
Судя по тому, как быстро налетело фсбшное начальство, наши опасения подтвердились. Но уедут они ни с чем и обвинить никого не смогут, потому что убоповцев к этому грузу подтянуть нереально, они узнали о нём только сегодня. Об этом мне и сообщил Латыпов по телефону, в промежутке между приступами сильного кашля.
Хотя мы всё равно думали, что наши недруги не оставят нас в покое, поэтому надо было решить как можно больше вопросов, чтобы не ожидать проблем хотя бы дома.
Студент скоро должен был приехать, а кроме того я ждал Мишаню, у которого тоже появилось, что сказать пивзаводу. Что-то они не поделили на точках, и это тоже могло быть частью провокации. Черепу бы это точно не помешало, чтобы захватить рынок, а потом уничтожить пивзаводских.
Ваня сегодня звонил мне, чтобы узнать, с чего это мы избили его людей и передали милиции, и очень удивился, когда я сказал ему, что они вымогали деньги в нашем зале.
Дело странное, и только то, что мы с ним хорошие знакомые, спасло всех от разборок. Будь это другая банда, они бы уже готовили ответку, и без стрельбы бы не обошлось.
Впрочем, ответку могут готовить и за спиной Студента, ведь не всем нравилось, что Крюков поставил его старшим в своё отсутствие. Я думал, что этот наезд тоже может быть частью борьбы за власть в группировке, которой воспользовались остальные.
Собрались мы втроём в том же помещении, где и в прошлый раз, когда Ваня и Мишаня договаривались между собой. В этот раз напряжение было сильнее.
— Чё каво, пацаны? — спросил Студент, входя в зал. — Какие-то вопросики надо порешать? У меня стрелка с гастролёрами какими-то, а мне сюда пришлось ехать сначала. Волк, так чё за дела творятся? Меня с самого утра все дёргают, требуют разобраться, а я не в курсах, с чего это твои пацаны с моими подрались и в ментовку моих отправили?
Мишаня смотрел на него зверем, но Студент его игнорировал, демонстративно говоря только со мной.
Я позвал Машукова, чтобы тот сам передал всё, как было. Студент внимательно слушал, задумчиво теребя золотую цепочку у себя на шее. Он будто постарел за последние пару месяцев на несколько лет.
— Узнаю у Костяна, — сказал он. — С чего это он полез на точку, куда ему сказали не идти, потому что и его бугор не в курсе. Но, Волк, сам понимаешь, надо всё разрулить… а то если дело заведут, у нас все озвереют.
— Только потому, что
