- Когда мы узнали тайну Дункана и выслушали причины, по которым он не хочет взять на себя эту ношу, то согласились с ним. - негромко добавила леди Немайн. - Искушение властью знакомо всем Аранвенам. это мы способны понять Выбор претендентов лишь на первый взгляд был большим, на самом деле этого выбора и вовсе не было Сами боги сохранили вас для Дорвенанта. нам ли спорить с ними?
- Денвер и его сообщники тоже ведь хотели лучшего. - задумчиво добавил лорд Ангус. - Они уверили себя, что жаждут справедливости воздаяния за обиды, более справедливого устройства мира Ради этого, по их мнению, стоило преступить законы человеческие и божественные.
- Таков путь Баргота, - вздохнув, подтвердил разумник. - Те. кто отдался под его руку попросту перестают считаться с чем угодно, кроме собственных целей. честь? Сострадание? Милосеоцие? Клятвы? Все это становится не более чем досадными помехами, но так медленно, что несчастные сами едва ли это замечают. А я не хочу такой судьбы! Я хотел бы жить спокойно и счастливо с моей любимой, заботиться о ней и о детях, которых она когда-нибудь мне подарит... Но. говорят, и магистр Морхальт когда-'о любил жену и дочерей И во что превратилась эта любовь? Путь Баргота искажает самые лучшие чувства, обращая их в противоположность. Это касается всего, даже любви" - Он помолчал и добавил с легкой отстраненностью, словно не для Аласторэ. а для самого себя. - Особенно любви... Желание защищать и оберегать так легко превратить в стремление запереть на сотню замков, окружить дюжиной стен, заслонить от любой опасности - и увидеть опасность даже в дуновении ветра и солнечном луче...
- Вы хотите жить спокойно и поэтому признаетесь в коронном преступлении?1 - не выдержгл Аластор. - И связи с Барготом в придачу!
- Пару мгновений Дункан смотрел на него, потом слабо усмехнулся.
- Действительно, звучит бредово - признал он. —1о дело в том, ваше величество, что просто похоронив эту историю, я все равно не смог бы жить спокойно. Такое решение и то, что за ним последует, стало бы огромным шагом в обьятия Баргота прежде я не сознавал этого в полной vepe. но. обнаружив дневники магистра Морхальта. я как в кривом зеркале увидел в них себя - такого, каким могу стать. Такой человек не должен жить
- Дс. - медленно кивнул Аластор. - Да. я понял. И. ни слова оправдания?! - не выдержал он, кляня себя за снова прорвавшуюся в голосе глупую обиду.
- Бывший канцлер чуть заметно поднял брови и покачан головой, а во взгляде Дункана опять мелькнуло понимание и сочувствие.
- Государственная измена может иметь множество причин, порей весьма веских, - мягко ответил зазумник. - Иногда она может стать необходимостью. Но оправданий она иметь не может. Гем более не могут иметь оправданий смерти несчастных людей, погубленных демонами
- Е£инственное. что мы могли и должны были сделать для погибших и выживших - это дать им достойного короля и помочь ему утвердиться не троне, ваше величество, - спокойно сказал лорд Аранвен. - Нам удалось первое и. смею надеяться, второе. Так что мы сочли себя обязанными признаться вам в совершенном преступлении и готовы принять любую кару.
- В надежде на справедливость вашего величества, которая не позволит вам осудить наших близких, невиновных и ничего не знавших о нашем преступлении. - мягко добавила леди Немайн и взяла руку мужа, который молча пожал ее ладонь
- С полным пониманием своей ответственности. - склонил голову Дункан и тут же выпрямился, спокойно и гордо блеснув глазами
- Я вас ненавижу. - устало сказал Аластор. когда затянувшееся молчание стало совершенно невыносимым. - Лучше бы я никогда ничего зтого не знал. Но теперь придется
- решать, верно? И что бы я ни решил - мне потом с этим жить. Лу... - Он запнулся, подумал, что вина точно больше не хочет - сейчас понадобится вся острота разума, на которую он способен. - Свари шамьета. Несладкого и покрепче. - И снова окинул взглядом безмолвно ожидающих его решения заговорщиков. - Я так понимаю, вы должным образом подготовились к любому исходу? Привели в порядок служебные и семейные дела оставили распоряжения и завещания...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
- Троица безмолвно склонила головы тут же выпрямившись Лучано. заняв привычное место у жаровни, с величайшей осторожностью манипулировал посудой, не звякая и. кажется, едва дыша, словно от малейшего звука или шевеления воздуха могло случиться непоправимое. Аластор посмотрел на два мажеских перстня, лежащих на столике. О, теперь ему в полной мере был понятен смысл такого жеста Конечно, два сильных мага, один из которых, к тому же. Избранный, и без перстней многое могут, но... они ведь и правда готовы к любому исходу! Признались во всем, сами себя обезоружили и дали понять, что примут кару.. Честные благородные люди... Верные и покорные подданные... Мерзавцы Барготовы1 В полном смысле этого слова! Ну что ж. хотят его решения - будет решение! Но сначала нужно загнать поглубже невыносимое желание орать и кидаться секирой. Он король, а не берсерк! И поступать нужно как король...
- Он протянул руку и дернул за шнурок, вызывая камердинера
-
- Глава 14. Ноша королей
-
-
- Смотреть на Альса было больно, однако не смотреть - тоже не получалось. Быстро растирая специи - самую чуточку, только смягчить вкус несладкого крепкого шамьета1 - Лучано искоса поглядывал на друга, словно превратившегося 8 каменную глыбу - жесткие черты хмурого лица, насупленные брови над ледяной голубизной глаз, упрямо сжатые губы. Не человек, а йотун из вольфгардских сказок1 Чудовище, которое становится камнем под лучами солнца... Лучано очень надеялся, что Альс окаменел не навсегда! 11 если присмотреться... Вон. яростно бьется на виске живая голубая жилка, да и глаза блестят слишком зло и отчаянно, мертвенного равнодушия в них нет'
- Лучано бросил в ступку еще щепоть корицы - теплый мягкий запах, согревающий тело и душу. Пусть разнесется по гостиной напоминая о хороших днях, что видели эти стены. О. конечно, без приказа он не станет добавлять никаких зелий, ни успокоительных, ни для остроты рассудка. Но чуточку разогнать злую стужу, что плещется вокруг, будто волны холодного северного моря - это ведь можно? Пока волны окончательно не сомкнулись над головами...
- Грандсиньор Ангус, - осторожно мурлыкнул Лу, ставя шэнье на жаровню. - Молю о прощении за невежество, но уверены ли вы. что это решение было полностью вашим? О. я скорее откушу себе язык, чем дурно подумаю о грандсиньоре Дункане. - поспешно добавил он. - но ведь среди помощников Денвера был маг разума. И. полагаю, довольно сильный, если Денвер сделал его своим помощником!
- Почему ему пришло это в голову. Лучано и сам не знал, но мысль-то интеоесная! Если заговорщики пошли на преступление под чужим влиянием вдруг это смягчит их вину? Которая, если бы спросили самого Лучано, была не виной, а заслугой!
- Подчинить разум Аранвенов невозможно. - произнес лорд Ангус таким спокойным и обыденным голосом, что Лучано невольно насторожился, да и Альс, кажется заинтересовался.
- Это потому что вы носите амулеты? - уточнил Лучано и торопливо поправился: - То есть артефакты!
- Мы. несомненно, носим артефакты - согласился бывший канцлер. - К примеру, наш фамильный перстень способен определять ложь, а гербовая цепь - скрывать мысли Однако дело не в них. а в родовой особенности. Если ваше величество, пока мы ждем, позволит мне краткий экскурс в историю...
- Он глянул на Альса, тот кивнул и лорд Ангус, глубоко вздохнув, заговорил так размеренно, словно читал по памяти нечто давно известное
- Согласно летописи рода Аранвенов, записанной рукой леди Аран, когда Дорве и его спутники перевалили горы и остановились на границе будущего Дорвенанта, их отряд окружила магическая буря, а затем посреди наспех разбитого лагеря возникли некие существа - числом восемь. Приняв обличье мужчин и женщин, они назвались Благими Богами и предложили Дорве и его людям свое покровительство в обмен на искреннее почитание. Посовещавшись, изгнанники отринули прежнюю веру в зверобогов и согласились на новую за что были щедро одарены Прошу заметить, ваше величество, милорд Фарелл, - подчеркнул Аранвен голосом, - я сейчас говорю не о магии. Точнее, не о магической искре, которая досталась всем поровну а о более... личных наградах.
