бега. Слишком скользко.
— Ты обещал кое-что другое показать, — требовательно глядит отсмеявшийся Ерохин.
Точно! Есть такие мысли.
— Пошли! Сделаем ударный макет из снега.
Будем отрабатывать бэкфист. Ногой и рукой. А позже противодействие. Если чересчур лихого и самонадеянного бойца подловить, то можно легко сломать ему руку или серьёзно повредить ногу. Смотря чем бить будет.
А это весело, сбивать со снежного постамента снежную же глыбу. Особенно ногой с разворотом вокруг своей оси по длиннейшей дуге, практически кругу.
Сделал дело — гуляй смело! Или по-другому: свершил пакость — на душе покой и радость. Три дня руку набивал, чтобы быстро и точно сделать примитивный рисунок. Разок чуть Лилия не спалила. Отговорился, что персик рисовал. Успел предупредить её вопрос, — за что себя очень хвалю, — пояснением, что персики натурально лохматые.
И вообще. Не так всё просто. Надо расставить посты наблюдения, чтобы меня не застукали около директорской двери, продумать пути отхода, договориться о сигналах оповещения. Целая спецоперация. В вестибюле намного легче.
Следующие несколько дней по школе волнами из конца в конец привольно гуляет цунами веселья. Мне уже ничего делать не надо. Рисунки с волосатой жопой стихийно появляются в самых разных местах. Некоторые из них весьма зрелищны и заметно превосходят мои первичные в мастерстве и красочности.
Украдкой, прямо опасаюсь, поглядываю при случае на директора, свекольный цвет лица которого приобретает свойство перманентности. Верноподданическое рвение учителей и технических работников результатов не даёт. Не приставишь же к каждому школьнику учителя.
А мы что? Мы — ничего. Нам учиться надо, мы и учимся. Как завещал нам, бляха, великий Ленин.
P.S. Интересно, откуда эта фамилия в голове вспыла? Копать боюсь, голова разболится…
Сцена 3. День победы
— ЛильНиколавна, а правда у нас директор школы сменился? — Как самая правильная девочка, Катя по-уставному поднимает руку, ставя её на локоть. Только затем спрашивает. После разрешения.
— Да. Пётр Ильич уволился. Пока за него завуч Елена Дмитриевна.
О, да! Свершилось! Вскакиваю, изображаю невероятные па из кей-попа, брейк-данса и лезгинки одновременно.
— Ура! Мы победили!
Бегу к доске, не слушая слабых возражений Лилии. Пишу крупными и довольно красивыми буквами:
«1 февраля — день великой Победы 1-го «В» и личного состава всей школы № 7!».
С чувством полнейшего удовлетворения сажусь на место. Класс хохочет. Делаю вид, что не замечаю пристального взора любимой учительницы.
— Признайся, Колчин, — сверлит меня взглядом, — это ты всё сделал?
— Не преувеличивайте, ЛильНиколавна. Я всего лишь первоклассник, — это правда. Только камешек скинул, дальше лавина сама пошла. Даже неизвестно, я ли. Может, Зина, которая первая выкрикнула прозвище, намертво приклеившееся к могучей фигуре директора. Сзади.
— Вся школа старалась…
Как там Гоголь формулировал? А так и написал, на века.
«Выражается сильно российский народ! и если наградит кого словцом, то пойдет оно ему в род и потомство, утащит он его с собою и на службу, и в отставку, и в Петербург, и на край света. И как уж потом ни хитри и ни облагораживай свое прозвище, хоть заставь пишущих людишек выводить его за наемную плату от древнекняжеского рода, ничто не поможет: каркнет само за себя прозвище во всё свое воронье горло и скажет ясно, откуда вылетела птица. Произнесенное метко, всё равно что писанное, не вырубливается топором».
Тяжело придётся экс-директору. И кто ему виноват? Уволился бы, когда культурно предложили, обошёлся б малой кровью. А теперь, куда ни пойдёт, поволочится за ним позорная кличка, словно консервная банка, привязанная хулиганами к хвосту несчастного кота. Как печать на лбу, как ни повернись, всё равно увидят, прочтут, и так будут почитать тем самым прозвищем. Одно остаётся — всё бросить, уехать далеко-далеко, сменить фамилию, спрятаться от всех, как свидетель против мафии. Тогда есть шанс. Аминь тебе, директор, в волосатую жопу…
Чужого бэшку из нашего класса тоже убрали. Они, может, и оставили бы, да только нельзя по современным нормам больше двадцати пяти человек в одном классе держать. Двадцать шестой — лишний.
Сцена 4. Обычный день
Очередная перемена, звонок с урока. Лилия улыбается и дисциплинированно ждёт, когда из класса выбежит последний ученик. Она выходит вместе с девочками.
Стихийный выброс энергии наш класс, под моим мудрым руководством, превратил в не менее мощный, но организованный. Как только Оксана открывает двери, выскакивает первая двойка из сидящих впереди в каждом ряду. Дистанция образуется сама собой, в силу разных стартовых позиций. За ними, как только выскакивает в двери последний из пары, выбегает вторая двойка. К этому времени в каждом ряду уже сформирована колонна. И каждый уже знает своё место в боевом строю. Выходящая после нас из класса Лилия может любоваться нашими стройными ратными рядами.
Букашки пытаются брать с нас пример. У них всё бурлит, но пока нашей военной чёткости не достигли. За счёт выучки, ровности шеренг и управляемости мы стали побеждать в четырёх случаях из пяти.
Зря интеллектуалы с надменным пренебрежением смеются над анекдотом: «Какие же вы умные, если строем ходить не умеете?». Строй — величайшее изобретение военной мысли. Поэтому римские фаланги легко громили орды варваров. Как сейчас мы громим численно превосходящих нас букашек.
— Правый фланг — шаг вперёд! Левый на месте! Выровняться!
Наша фаланга поддавливает противника справа. Левый фланг примыкает к нашим дверям, поэтому его нельзя продвигать. Стоящий в центре Рогов хватает очередного дерзнувшего и мощным толчком отправляет в сторону дверей. Остальной строй не даёт угаснуть приданному импульсу, и букашка влетает в наш класс. Очередной пленённый попадает в «концлагерь».
Шаг за шагом продвигается фаланга к нашей королеве и враг ничего не может сделать. Катюша привычно царственно подаёт руку и выходит из круга. Привычно мало огорчившиеся букашки расходятся.
В нашем классе на видном месте рядом с доской висит Конституция, вернее, её основные положения. Первым пунктом провозглашается, само собой, что источником власти является народ, хи-хи. Прописан статус королевы и принцессы, их права, обязанности и привилегии. На стене висит таблица со списком класса. Возглавляет список, разумеется, Катя. Таблица разделена на две части, в первой в строке против фамилии висят красные звёздочки. За достижения и успехи. Во второй части — чёрные метки, соответственно, за проколы и недостойное поведение. И то и другое в ведении королевы или принцессы. У букашек такие же есть, у нас передрали.
Двоек нам пока не ставят, политика ведётся такая, не травмировать психику ребёнка. Но их вполне заменяет чёрный кружочек в таблице. Только в отличие от двойки в школьном журнале, его можно снять, если
