отправимся в путь.
И в то время, как я переговариваюсь с Кракеном, союзники наконец освобождают территорию крепости. Я сажаю пушистика на коня и выпускаю одно крупное щупальце. Оно накапливает в себе всю избыточную энергию и, оторвавшись, вонзается в землю. Трещины сразу расползаются под ногами, и всё начинает трястись. Быстро вскакиваю в седло и, резко дергая поводья, срываюсь с места. Конь галопом мчит за ворота, его грива высоко подлетает, а копыта поднимают клубы пыли. Выехав на дорогу, вижу впереди своих союзников. Они ждут меня и наблюдают, как крепость позади нас с енотом с грохотом обваливается и уходит под землю.
Но даже не оборачиваюсь: это мне уже неинтересно, я слишком часто проделывал подобное. Лишь ощущаю, как Кракен облегчённо выдыхает и заявляет: «Вот теперь лучше». Ну и славно!
Подстегивая коня, быстро добираюсь к своим людям и замечаю на себе любопытные взгляды аристократов и их гвардейцев. Они явно ещё не привыкли к моим способностям и продолжают удивляться им. Но хотя бы взгляды в основном одобрительные.
Нагнав напарников, двигаюсь с ними дальше к войску арданцев. А спустя минут десять гном не выдерживает и высказывается:
— Видал я тоже как-то землетрясение, но оно было чертовски мощным: целый город развалился на камни, и те скатились в гигантский разлом в земле.
— Где это ты такое видел? — интересуется у него Квазик.
— В одном заморском королевстве, по которому странствовал после того, как сбежал из рабства, — объясняет Багги, грызя орехи на ходу. — Я как раз ехал туда работу искать, и ладно хоть не успел приблизиться к нему. Зрелище было жуткое: никто не выжил. Всё произошло слишком быстро.
— А почему это случилось? Просто стихийное бедствие? — вмешиваюсь я, управляя конем.
— Нет, — мотает головой гном. — Под этим городом оказалось логово древнего змееголового существа. Думал, такие уже давно вымерли. Но он пробудился, и натворил столько бед. Мне потом повезло успеть попасть на корабль и убраться оттуда.
— Так ты не стал помогать местным убить этого змееголового? — хмыкает Квазик.
— Да нахрен мне это надо было. Я что, на самоубийцу похож? — покрутил пальцем у виска гном. — Вы бы только видели эту древнюю тварь: почти до небес доставала. Даже представить не хочу, сколько магов и армий потребовалось бы, чтобы его остановить.
Слушая его рассказ, усмехаюсь про себя: в прошлом я мог бы один, без труда, справиться с таким существом. И сейчас, вероятно, тоже бы смог, но сколько времени это заняло бы — остаётся только гадать. Хотя лучше пока не сталкиваться с подобными тварями. Хочется поберечь энергию для борьбы с арданцами.
Молча размышляя над этим, ощущаю странное предчувствие, но пока не могу понять, с чем оно связано. Мысленно спрашиваю у Кракена: «Ты ничего не замечаешь?»
— Энергетические вибрации есть. Но очень слабые, и что-то конкретное сказать сложно,— отвечает он мне.
Интересно, что это может быть? Но остаётся только ждать и наблюдать за обстановкой. Бросая быстрые взгляды по сторонам, бегло осматриваю равнину слева и справа от нашего пути. И не вижу ничего примечательного: природа словно спит спокойным сном вокруг, даже ветерка нет. Ладно, посмотрим, что будет дальше.
Моё лицо становится сосредоточенным, и я перестаю ввязываться в болтовню союзников, двигаясь дальше. Однако слышу, как Рузельтон от скуки делится с Грегором своими историями из молодости. Оказывается, ему когда-то довелось оказаться в осаждённом замке, где все остальные были мертвы от вражеских атак и болезней. Он продержался целую неделю, выставив на стены чучела, одетых, как дозорные, которыми управлял при помощи верёвок. Рузельтон даже умудрялся использовать артефакты так, чтобы создать видимость, что это делают дозорные. Но это было лишь начало: он разбросал возле стен связующие артефакты, через которые его знакомые горланили, создавая иллюзию большого числа защитников и распространяя ложную информацию о замке. Это помогло отсрочить начало штурма на несколько дней. За это время мой сосед с трудом взломал заклинившую дверь в подземелье, ведущую в тайный тоннель, через который и выбрался незаметно за пределы крепости.
Его смекалка напоминает мне о наших с Алисией действиях с мертвецами на стенах. Радует, что мой сосед также обладает необходимой хитростью и умом. Но у меня больше нет времени размышлять об этом, потому что на горизонте уже виднеется войско врага. О болтовне и скуке можно забыть.
Вынимаю меч, активирую защиту, и несусь одним из первых на врагов. Мои союзники не отстают: гвардейцы с енотами разделились на два отряда и принимаются окружать арданцев. Грегор ведёт стражников прямо на врагов, а аристократы со своими воинами рассредотачиваются по всей линии боя, чтобы избежать скопления в одном месте и маневрировать лучше. Через пять минут я приближаюсь к передним рядам арданцев и бросаю за их спины взрывные зелья.
— Бдыщ-щ! — они срабатывают мгновенно, давая мне время спокойно разобраться с ближайшими противниками.
Сделав это, прикрываюсь щитом от вражеского удара клинком и замахиваюсь на него сбоку мечом. Враг, сидящий на лошади, успевает пригнуться и крикнуть мне:
— Вы все сдохнете, торианские собаки! — он резко поднимает клинок вверх.
Лезвия наших оружий сталкиваются, издавая громкий скрежет. Отдергиваю руку назад и неожиданно бью его щитом в лицо. Не давая времени прийти ему в себя, подсекаю его сзади по шее клинком. И его лошадь несётся теперь вперёд, с окровавленным трупом в седле.
Тот только успел огрызнуться, но не продержался и нескольких минут. Усмехнувшись над этим неудачником, выпускаю, болт за болтом, в следующего противника. Пробив его защиту, бросаюсь в атаку. Подбегаю к нему и одной рукой ставлю блок его выпаду с мечом. Удерживая его за запястье, другой рукой наношу удар кулаком в нос. Противник, открыв рот от неожиданной боли, откидывает голову назад, и в этот момент я отрубаю ему руку по самый локоть. Но, черт возьми! Кровь из раны бьёт мне прямо в глаза.
Поворачиваю своего коня и вытираю кровь с лица, затем добиваю раненого из арбалета. Но вдруг чувствую, как сзади стрела, попав в защиту, отскакивает от моей шеи. Перевожу свой взгляд на вражеского лучника и замечаю, что
