истощения» и озабоченная только тем, как сохранить свою комфортную жизнь, в конечном итоге не сможет контролировать центробежные тенденции на периферии империи, «прежде всего в Прибалтике, на Кавказе и на Украине, затем в Средней Азии и в Поволжье»)[739][740]. Если в истории мира и возникала империя, которая пришла в упадок не постепенно, а разрушилась в мгновение ока, – то это была империя, основанная Лениным.
И, наконец, обратим внимание на то, насколько различалось время жизни каждой из упомянутых империй. Римская империя (если не считать Византию) просуществовала чуть более пятисот лет. Совсем немного отстала Османская – 469 лет. Не совсем ясно, от какой именно даты отсчитывать начало Британской империи, но, по всей видимости, 350 лет – это вполне справедливая оценка. Династия Мин правила 276 лет. Советский Союз официально возник в конце 1922 года, а распался еще до конца 1991 года; гитлеровский Третий рейх продержался всего двенадцать лет. При такой нерегулярности возникновения и разрушения империй, не говоря уже о непредсказуемости геологических катастроф, – как же трудно приходится тем, кто ищет в истории циклические закономерности. Проблема становится еще сложнее, если учесть, что некоторые из этих империй, например российская и китайская, смогли восстановиться даже после того, как разрушились, казалось бы, окончательно и навсегда. Политическая география современного мира может показаться лоскутным одеялом из национальных государств, основанных по образцу западноевропейской державы XIX века, а сам этот образец возник в воображении Джузеппе Мадзини. Но стоит всмотреться пристальнее, и мы увидим, что и в Пекине, и в Москве по-прежнему властвуют императоры[741]. Генеральный секретарь Си Цзиньпин, стараясь придать легитимность правлению Коммунистической партии, непрестанно ссылается на имперское прошлое Китая. Пропагандисты стратегии Си Цзиньпина «Один пояс и один путь» проявляют особую любовь к путешествиям адмирала Чжэн Хэ в XV веке[742]. Владимир Путин вполне определенно рассматривает Российскую Федерацию как наследницу Советского Союза – и даже приводит пространные, тенденциозные и основанные на тщательных исследованиях аргументы в защиту действий СССР в 1939–1940 годах[743]. Что нам делать с империями, которые возвышаются, падают и снова возвышаются? Точно так же Индия, вторая по численности населения страна мира, во многих отношениях является наследницей Британского Раджа. Это в 2005 году, в своем замечательном выступлении в Оксфордском университете, признал премьер-министр Индии Манмохан Сингх:
Наши представления о верховенстве закона, конституционном правительстве, свободной печати, профессиональной государственной службе, современных университетах и исследовательских лабораториях – все это формировалось в горниле, где многовековая цивилизация встретилась с господствующей империей того времени… Наша судебная система, наше законодательство, наша бюрократия и наша полиция – все это великие институты, созданные британско-индийской администрацией, и они прекрасно служат нашей стране. Во всем наследии Раджа нет ничего важнее английского языка и современной школьной системы… конечно, если не считать крикет!.. Отцы-основатели нашей республики также испытали влияние идей эпохи Просвещения в Европе. Наша Конституция остается свидетельством прочных связей между индийской частью нашего интеллектуального наследия и его самыми что ни на есть британскими элементами[744].
Тем временем в Анкаре Реджеп Тайип Эрдоган лелеет мечты о возрождении Османской империи, ставит под сомнение Лозаннский мирный договор (1923) и возрождает территориальные претензии «Национального обета», принесенного в 1920 году на последней сессии османского парламента[745]. Манию величия питают и в ветхом Тегеране. «Иран был глобален с момента своего возникновения, – заявил в 2015 году Али Юнеси, бывший министр разведки и советник президента Хасана Рухани по делам меньшинств. – Он родился империей. Правители, официальные лица и администрация Ирана всегда мыслили глобально». Юнеси говорил, что земли «Великого Ирана» тянутся от границ Китая до Вавилона (Ирак) – исторической столицы империи Ахеменидов, – включая в себя Индийский субконтинент, Северный и Южный Кавказ и Персидский залив[746]. И пусть даже эти амбиции разделяют немногие иранцы, в повсеместном стремлении возглавить территорию «шиитского полумесяца» виден тот же имперский подтекст.
Принято считать, что разрушение империй становится трагедией только для империалистов. Но в такие моменты насилие достигает особого размаха, а терпеть приходится «освобождаемому» народу. Просто задумайтесь о том, к какой жестокости привела гибель империй Романовых, Габсбургов и Османов, и каким ужасным оказалось разделение Британского Раджа. Возможно, что из всех обличий, какие только может принять катастрофа, самой сложной для понимания является предсмертная агония империи.
Глава 7
От «лихорадки буги-вуги» до «Эболы в городе»
Я тогда перенес серьезную болезнь, распространяться о которой не стану[747].
Джек Керуак. «В дороге»
Рок-н-ролльный грипп
Те американцы, чья молодость пришлась на 1957 год, поистине пребывали на вершине блаженства. Летом хит-парады возглавил Элвис Пресли с песней «(Let Me Be Your) Teddy Bear». В сентябре на вершину взобралась песня Бадди Холли и The Crickets «That’ll Be the Day», а в октябре – «Wake Up Little Susie» братьев Эверли. Той же осенью вышел роман Джека Керуака «В дороге». «Оскар» за лучший фильм получила «Кошка на раскаленной крыше» с Полом Ньюманом и Элизабет Тейлор. Коллективная память об этих идиллических «счастливых днях» упускает расовые разногласия того времени. А ведь всего тремя годами раньше, в 1954-м (через два года после того, как был убит Эмметт Тилл, а Роза Паркс отказалась уступить свое место в автобусе), в суде рассматривалось дело «Оливер Браун и др. против Совета по образованию Топики», возвестившее конец расовой сегрегации в государственных учебных заведениях. В том же 1957 году федеральные войска были направлены в Литл-Рок, столицу Арканзаса, чтобы сопроводить девятерых чернокожих учеников в Центральную среднюю школу. Об этом рассказывают в современных школах. Но мы все еще склонны забывать, что в 1957 году разразилась одна из крупнейших пандемий современной эпохи, – согласно недавнему исследованию, по своему размаху она занимает восемнадцатое место в истории[748]. И вовсе не случайно еще одним хитом того года стала песня «Rockin’ Pneumonia and the Boogie Woogie Flu»[749] Хьюи «Пиано» Смита и The Clowns:
Мне бы прижать ее,
