Пыль от фальшивки, которую я тщетно пытался «спасти» перед носом грифиндорцев они же и растоптали! Отец и сам Волдеморт работали над ней почти год, сила волшебства в искусственном камне была огромной. Взорвавшись от удара, она поглотила вокруг себя всю магию, какая там только была, создав вакуум. Палочка Гермионы некоторое время даже Аллохомору исполнить не могла. Вместо этого она явственно чихала! Симус потешался над девчонкой, но только до тех пор, пока его палочка не принялась извергать из себя разноцветные мыльные пузыри. Они тут же помирились и уже вдвоем отражали нападки развеселых Уизли, настойчиво приглашающих их в свою труппу «смешных» волшебников. Дамблдор, конечно, бегал по тому залу довольно долго, но место не хранило в себе воспоминаний, отец подчистил мою память и малость затуманил память моих сокурсников, а Квирелл умер, так и не появившись ни на одном портрете. Опять же — слишком сильный магический взрыв.
— Мальчик мой, профессор оказался так крепко связан с Волдемортом… Мне очень жаль, Гарри, очень. Если бы я только знал! — он сидел на краешке моей койки в больничном крыле и задумчиво поглаживал свою бороду.
На какое‑то мгновение почудилось, что его сожаление непритворно. Но только на секунду. Он подвергал нас опасности, всех, его учеников! Проверял меня! Зачем?! Какие у него на меня планы, чего он хочет? Хотя… какая уже разница. Если на то пошло, у него есть для этого всего веские основания. Но, как бы там ни было — я герой. Великий и могучий Дамблдор не вездесущ, он не нашел ничего, что опровергло бы мою преданность делу уничтожения Темного Лорда, и успокоился, но надолго ли?
— О чем думаешь? — спросил меня молодой Риддл.
— О всяком, сэр.
— Скрытность — черта мудрых… — спокойно ответил он, уважительно кивнул и отошел вглубь комнаты. Чудная штука — жизнь. Единственный человек на земле, не пытающийся копаться у меня в голове без всякой на то причины — мертв. К тому же пытался убить меня и убил мою мать. Смешно, если честно.
* * *
Скрип несмазанных петель вызвал у меня оскомину и я поморщился, спрятавшись за спиной тети Нарциссы и уткнувшись в её блузку, пахнущую лавандой и имбирем, а не смрадом, проникающим в каждую клеточку моего тела. На дворе стоял знойный июль, и солнце пекло так, что даже камень башни посреди океана раскалился почти докрасна. К тому же постоянно хотелось чесаться, а делать это в облике совсем другого человека, и чесать чужими руками чужое тело — ощущение не из приятных.
Оборотное зелье отец приготовил еще в феврале, и теперь я выглядел не как оплот знаний и мудрости в лице Гарри Снейпа, а как оплот прихотей и глупостей в лице Драко Малфоя. Белобрысый и разодетый по последней моде даже больше, чем нужно было, учитывая обстоятельства и место, куда я прибыл, держа за руки «родителей». Драко в это время, полагаю, увлеченно рассматривал мой нос в зеркале моей же спальни и перемывал мне кости на пару с Хельгой, которая, по неизвестной причине, никогда его не воспитывала, а лишь наслаждалась беседой с «милым мальчиком» или же просто любовалась им из‑за угла.
На полу, не забившись в угол, а в самом центре, сидела изможденная женщина с длинными спутанными волосами. На открывшиеся двери она отреагировала, но не сразу. Если я когда‑то думал, что Беллатрикс не безумна — я ошибся. В огромных черных глазах не было ни капли жизни, ни капли сознания, только застывшая на года боль, страх и ненависть. Я почувствовал, как мое лицо перекосило, и не в переносном, а буквальном смысле. От ужаса и жалости. Изорванный льняной балахон, полусгнившие ногти, язвы на руках, искривленные сыростью и плохим питанием пальцы. И это та знойная красавица с фотографий? Та, кто висела на отцовской шее, хохоча во всю мощь своих легких? Та, от имени которой трепетали и враги и друзья? Не верю!
Она уставилась на меня, не мигая, и мы смотрели друг другу в глаза, словно загипнотизированные.
Позади всхлипнула тетя Нарцисса.
— Сестра… — и бросилась к Белле. Та не оттолкнула её, а обняла, зарывшись в белокурые волосы своей посетительницы и прикрыв глаза от наслаждения. Если миссис Малфой думала, что сестра ей рада, то она тоже ошибалась. Лестрейндж, как и я, просто наслаждалась чистым запахом свободы, а не вонью гнили и испражнений.
— Где мой племянник… — прохрипела пленница. — Я не видела его пять лет, а вы подсовываете мне это? Где он?! А–а-а!.. — она завизжала на одной протяжной ноте, как неисправная бензопила дяди Вернона.
— Тихо–тихо! — тетя Нарцисса гладила лицо сестры и целовала её в лоб, успокаивая.
А я просто не мог поверить, она же просто тетка, безумная тетка, а хочет видеть племянника, и внешность которого уж давно позабыла! Меня бы кто так сильно хотел видеть, я бы многое отдал за такое. Драко любят все, и с какой‑то непонятной горечью я опять ему позавидовал. Тем временем Беллатрикс успокоилась, и опять уставилась на меня.
— Белла… — заговорил дядя Люциус. — Это не Драко, мы применили оборотное зелье, потому не кричи, пожалуйста. Это тот, кому ты не так давно послала письмо, очень здравое письмо, к слову. Так что соберись и давай серьезнее отне…
— Гарольд! — воскликнула женщина, резво вскочила на ноги и подбежала ко мне. — Это ты… — она втянула в себя воздух, обнюхивая меня, как ищейка. Затем схватила мою голову обеими руками, будто это не голова, а мяч, и приблизила свое лицо к моему. Нет, красоту Азкабан убить не смог, сквозь потеки грязи на меня смотрело еще довольно приятное лицо, только худое и злобное. — Выйдите! Нам нужно поговорить!
Тетя Нарцисса засомневалась, явно опасаясь за мою безопасность.
— Белла, но мы не помешаем…
— Вон!!!
Оставшись наедине со мной, она заговорила:
— Никогда не думала, что так обрадуюсь сыну Эванс, надо же… Я твоего отца убить хотела, как узнала о его похождениях!
— Почему?
— Почему? Ха–ха–ха! — она захохотала совершенно безумным смехом. — Маленький еще, как‑нибудь потом расскажу, всё расскажу… Как тебе школа? Нравится?
— Да не очень… — я не видел смысл лгать.
— Что, Дамблдор тебе не рад? Как же так, ты же герой? — они кривила губы в горькой усмешке.
— А как вы…
— Хочешь знать, почему? На это «почему» тебе обязательно нужно знать ответ, обязательно!
— А вы меня не обманите?
Она сделала шаг назад.
— Гарри, если бы не ты, у меня была бы жизнь, я тебя ненавижу! Но… — она встала на колени и зашептала мне на ухо, — если бы не я, ты был бы не более чем куском бесполезного мяса. Знаешь, куда я потратила все свое состояние? Перед тем, как очутилась здесь?
— Куда?..
— На тебя, Гарольд, на тебя! Зачем мне тогда врать? Нет, мальчик, если мне трудно, тебе тоже будет трудно… Смотри!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
