При такой матери было трудно ожидать, что дети вырастут добродетельными. Франсуазу саму позабавила бы подобная мысль.
При своей расточительности она нуждалась в деньгах почти так же сильно, как в любовниках, поэтому, имея шестерых прекрасных дочерей, не видела ничего дурного в том, чтобы они помогали ей добывать деньги и сами захватывали места в мире мод и роскоши.
Габриэль хорошо помнила тот день, когда в замок приехал герцог д'Эпернон и ее сестру Диану выкупали в молоке, обрядили в просторный халат и отвели к нему в покои.
Диана нашла время рассказать сестре, как мать представила ее этому известному аристократу, как она расхаживала перед ним, а мать расписывала ее достоинства, словно дочь была выставленной на продажу лошадью. И продала Диану за большие деньги. Наскоро прощаясь с сестрой, Диана только пожала плечами. Это неизбежно, думали и она, и Габриэль. Диана устроилась хорошо; стала любовницей королевского любимчика, это означало, что она будет появляться при дворе; она даже могла найти там мужа, когда надоест Эпернону; менее знатный дворянин мог пожелать взять ее замуж и хвастать, что его жена в прошлом любовница столь близкого к королю человека.
Когда эта сделка завершилась, хитрая мадам д'Эстре позволила Эпернону увидеть Габриэль, первую красавицу в семье; золотистые волосы ее спускались волнами к талии; глаза голубели на лице ослепительной красоты. Эпернон обладал громадным богатством и влиянием, но практичная Франсуаза д'Эстре лелеяла для самой красивой дочери весьма честолюбивые планы.
Незадолго до отъезда Эпернона с новой любовницей ко двору Франсуаза подвела его к окну, откуда была видна девочка, почти ребенок; в синем платьице и широкополой шляпке выглядела она очаровательно.
— Младшая сестра Дианы, — объяснила Франсуаза.
— Восхитительная, — негромко произнес Эпернон.
— Еще ребенок.
— Но слишком хорошенькая, чтобы держать ее дома.
— Вы так полагаете, месье герцог? Ах, моя малышка! Мне так не хотелось бы ее отпускать. Она почти не знает жизни, и уговорить меня расстаться с ней будет трудно.
— Очень трудно, мадам? — цинично спросил Эпернон.
— Еще бы. Моей Габриэль достоин только король. И даже в этом случае ей потребуется небольшое приданое.
— Приданое?
— Это просто риторическая фигура, месье герцог.
— Да-да, конечно.
— Вы получили в моей Диане настоящее сокровище. Я с восторгом думаю о наслаждениях, которые она вам доставит.
Эпернон задумался. Короля окружали любимчики, но иногда он был не прочь позабавиться с девочкой. Придворными красотками король не увлекался, но любил создавать впечатление, что время от времени заводит любовницу. Опытные женщины зачастую утомляли его, но очень юной девочкой он мог слегка заинтересоваться.
— Приданое, — протянул герцог. — Что скажете о тысяче экю?
Франсуаза презрительно рассмеялась.
— Это благородное юное создание, месье; это девственница.
— Хотите две тысячи?
— Нет, месье, не хочу. Я не отпущу от себя мою нежную юную девочку меньше чем за шесть тысяч.
Франсуаза знала, что об этом разговоре Эпернон не забудет, и не удивилась, когда в Кэвр приехал королевский гонец. Это был другой любимчик, месье де Монтиньи.
— Его величество хочет видет вашу дочь при дворе, — сказал он Франсуазе.
Та хитро улыбнулась.
— Значит, красота моей дочери так прославлена, что о ней знают в Лувре? А как же ее бедная мать? Она будет скучать по дочери.
— Его величество готов возместить вам утрату.
— Такую громадную утрату! Мне будет нелегко утешиться.
— Покажите мне девушку.
— Да-да, конечно.
Габриэль навсегда запомнила, как ее привели в комнату, как изящный молодой человек пристально оглядел ее и слегка зевнул, словно находя скучной.
— Она не лишена грации, — наконец сказал он.
— Не лишена грации! — воскликнула Франсуаза. — И это все, что вы можете сказать, стоя лицом к лицу с прекраснейшей девушкой во Франции?
— Его величество предлагает вам три тысячи.
Франсуаза покачала головой.
— Габриэль, дитя мое, иди к себе в комнату. Этот разговор не для твоих ушей.
Габриэль ушла, понимая, что они торгуются из-за нее. Если сделка состоится, она уедет с этим скучающим молодым человеком. И задумалась, каким он окажется любовником.
А торговля продолжалась, и о ходе ее Габриэль узнала только впоследствии.
— Даю вам три с половиной тысячи, и по рукам.
— Нет. Я вела с месье Эперноном речь о шести тысячах, и хочу их получить.
— Мадам, вы торгуетесь с королем.
— Он вполне может платить за свои удовольствия.
— Осторожнее, мадам. Помните, о ком вы говорите.
— Я не забываю. Королю нужна моя дочь, потому что месье д'Эпернон, наслаждающийся ее сестрой, рассказал ему о несравненной красоте Габриэль. Цена ее шесть тысяч экю.
— Буду откровенен с вами, мадам. Король послал меня сюда поторговаться. Но больше четырех тысяч он не заплатит. Возьмете эту сумму?
— Нет, — ответила Франсуаза.
— В таком случае мне больше нечего сказать.
— Кроме слов прощания, месье де Монтиньи. Всего доброго.
Монтиньи вздохнул и собрался уезжать. Франсуаза не сводила с него пристального взгляда. Когда он спустился во двор и сел в седло, она послала за ним пажа.
— Месье де Монтиньи, — сказала она, когда он вновь предстал перед ней, — я хочу поговорить с вами о небольшом деле.
В результате Габриэль д'Эстре уехала из Кэвра вместе с королевским гонцом. Мать продала ее королю Франции за четыре тысячи экю.
Король несколько недель был доволен Габриэль, не отходил от нее и обращался с ней очень нежно. Его любимчики не беспокоились, они знали своего повелителя.
Король учил Габриэль, как подружиться с его обезьянками и собачками, как помогать ему обучать попугаев разговору. Это была приятная жизнь, потому что многого он не требовал. Любовные утехи утомляли короля, и он редко предавался им, чем Габриэль была довольна. Король казался ей очень старым, и она радовалась, когда его уводили любимчики или когда он часами говорил с ней о своих нарядах и драгоценностях.
Потом Габриэль заметила, что король часто зевает в ее обществе и нередко забывает о ней в разговорах.
Эпернон спросил его, не надоела ли ему эта маленькая хорошенькая любовница.
— Дорогой мой, — ответил король, — ты же знаешь, как я отношусь к этим девчонкам. Они очаровательны, но особого интереса к ним у меня нет. У нее прекрасная белая кожа, она стройная. И королева такая же. Честно говоря, мне такие куколки не нужны.
