можешь гордиться своим отличием, а не ненавидеть его. Возможно, потребуется время, чтобы избавиться от представлений общества, но это не страшно. Я здесь. Твоя мама здесь. Вся твоя семья готова помочь тебе. Все, что тебе нужно сделать, — это попросить.
Брэндон: Я не хочу быть другим, папа. Я хочу быть как Лэн. Почему я не могу просто быть как он?
Папа: Лэн тоже другой, Брэн. Он настолько другой, что это сводит меня с ума.
Он настолько другой, что носит это как знак чести. Ты же знаешь. Ему буквально поставили диагноз «нарциссическое и антисоциальное расстройство личности».
Брэндон: Да, но он кажется нормальным.
Папа: Потому что он притворяется.
Я тоже притворяюсь, но не говорю ему об этом.
Брэндон: Спасибо, папа. Я поговорю с тобой позже.
Я посылаю ему несколько эмодзи в виде сердечек, затем прячу нож, наклеиваю новый пластырь и надеваю часы.
Выходя из студии, я поздравляю себя с тем, что отошел от края пропасти. Хотя на самом деле это была папина заслуга.
Но как долго я смогу сохранять этот фасад, прежде чем он взорвется у меня перед носом…?
Громкие голоса доносятся до меня, как только я приближаюсь к гостиной. Лэн — он на девяносто девять процентов причина всех неприятностей — Илай и, что удивительно, Крей, который почти не разговаривает.
А сейчас он кричит.
— Что за… — я замолкаю, когда вижу, как Крей избивает Лэна до полусмерти, прижимая к дивану.
Я бросаюсь к ним, но Илай хватает меня за загривок и тянет назад.
— Это не твое дело.
— Какого черта? У Лэна идет кровь.
— Оу. Ты беспокоишься обо мне? Надо было раньше попросить Крея избить меня, — мой брат едва может говорить, зубы в крови, но он прижимает руку к груди. — Я так тронут, что готов расплакаться.
Я вырываюсь из рук Илая, но мой кузен держит меня мертвой хваткой, в то время как Крей продолжает бить моего брата.
— Останови их! — кричу я на Илая. — Почему ты ничего не делаешь?
— Твоего брата нужно поставить на его гребаное место.
— Он убьет его!
— Небольшая цена за все то дерьмо, которое он творит.
Мое сердце стучит быстрее, чем сильнее Крей бьет Лэна. Звук его ударов эхом разносится в воздухе, как навязчивая симфония насилия. От того факта, что я ничем не могу помочь, к горлу подкатывает тошнота.
Несмотря на все это, Лэн украдкой поглядывает на меня и даже подмигивает. Гребаный придурок.
Мы с Лэном разные, и я всегда страдал от комплекса неполноценности, когда дело касалось его. Там, где он — Бог, я — неизвестный крестьянин.
Там, где он преуспевает во всем и выставляет это напоказ, я преуспеваю во всем молча.
Можно подумать, что его действия заставят меня ненавидеть его, но это не так. Видеть, как ему причиняют боль — ничем не отличается от удара в живот, нанесенного мне.
Я вспоминаю первый и единственный раз, когда Лэн умолял, прижимая меня к себе, пока я плакал у него на груди.
— Пожалуйста, Брэн, пожалуйста! Скажи мне, что, черт возьми, случилось.
Хотя это произошло в самый мрачный период моей жизни, его слова и объятия — мои самые любимые воспоминания.
Это было почти восемь лет назад, и неважно, как мы изменились, всякий раз, когда я смотрю на Лэна, я вижу его лицо, когда нам было по пятнадцать, и он поддерживал меня.
Поэтому я всегда хочу поддерживать его, даже если он попадает в самые ужасные ситуации.
Я не сомневаюсь, что он каким-то образом обидел Крея. Он бы не ударил Лэна без причины.
Это из-за того пожара в доме Язычников?
Я уже собираюсь ударить Илая и помочь Лэну, когда входит Реми, останавливается у входа и смотрит на развернувшуюся сцену, несколько раз моргнув.
— Не уверен, что это за шоу уродов — или извращений, не осуждаю — вы, Кинги, здесь устроили, но у меня серьезный вопрос. Я слишком пьян или в нашем подвале действительно сидит связанный парень?
Я замираю в объятиях Илая, и в голове снова возникает ощущение конца света.
— Связанный парень в нашем подвале?
— Уверен, что да, и если я не слишком пьян, то, думаю, это Николай Соколов.
Мои губы приоткрываются.
Сердце замирает.
Какого хрена…
— Это сюрприз, который я припас для тебя, Крей-Крей, — Лэндон ухмыляется, как воплощение зла. — Он — твой путь к мести. Я же говорил тебе, что со всем разберусь.
Я придумал план, как спасти Николая.
Мне наплевать на то, что Крейтон жаждет отомстить Джереми. Что и является причиной всего этого, как объяснил Илай.
Лэн использовал Крея в одной из своих игр и скрыл информацию о его прошлом.
Прошлом, с которым связана семья Джереми.
Чтобы загладить свою вину, Лэн придумал план, как заманить Джереми в наш дом. А что может быть лучше, чем использовать его лучшего друга в качестве приманки?
Очевидно, Лэн накачал Николая наркотиками, благодаря чему смог перевезти его и запереть в подвале.
Я знаю, что сказал, что не ненавижу Лэна, но я бы с большим удовольствием набил ему морду за всю ту чушь, которую он продолжает творить.
Мысль о Николае, накачанном наркотиками и связанном для развлечения моей семьи, сразу отрезвила меня.
Я провел всю ночь и полдня, пытаясь придумать, как вытащить его отсюда невредимым.
Проблема в том, что Лэн и Илай строго-настрого запретили мне приближаться к подвалу, поскольку они знают, что я не останусь в стороне.
Я попросил Реми о помощи, но он категорически отказался ввязываться во все это.
— Дружище, Лэн — твой брат, поэтому он не причинит тебе вреда, что бы ты ни сделал. С другой стороны, с меня сдерут кожу живьем. Нет уж, черт возьми, я просто запрусь в своей комнате и буду смотреть порно. Большое спасибо.
Поэтому я самостоятельно отправился в комнату с электрогенератором, изучил чертеж и сумел отключить электричество в подвале, где держат Николая.
Таким образом, камеры не будут работать.
Затем я украл ключ у Лэна, пока он принимал душ, взял из кухни нож и фонарик и пробрался в подвал.
Оказавшись перед дверью, я осматриваюсь по сторонам, прежде чем отпереть ее и проскользнуть внутрь.
Мое сердце так громко бьется в груди, что мне едва удается удерживать руку на месте, так как меня переполняет его запах, его присутствие, просто он.
Я всегда замираю, когда нахожусь в состоянии шока, а это случалось чаще всего,
