это как минимум непрофессионально?
– Не намекай, говори прямо. – Света уже обдумывала способы нейтрализации Кросса, но не смертельные, хотя, если придется, она не будет мешкать.
– Если Тобин – ключ к спасению от заразы, то нет никаких причин не передать его на другую станцию. Но это не происходит. У вас тут прорыв карантина, как могу судить, да еще и карантина с самого Вектора, который числится уничтоженным уже сколько – десять0одиннадцать лет, чуть больше? Сдается мне, Ханна, если бы стояла цель противостоять угрозе, то это делалось бы незамедлительно – но нет, мы торчим тут!
– Неплохо. – Света подошла ближе. – Вполне неплохо. Но ты не знаешь всей картины, а уже делаешь выводы.
– Скажи честно: Тобин вообще обладает иммунитетом?
Внезапно в шлюз взобрался Наваро. Кросс увидел его, посмотрел на Свету и отошел.
– Ты поможешь ему.
Она даже не допускала отказа или парирования, Кросс видел это. Он подошел вместе с Ханной, помог Наваро забраться. Тот сразу снял шлем и обратился к Кроссу:
– Света была права, ты не все знаешь.
Кросс переглянулся с Ханной, удивившись его знаниям об их разговоре.
– Она оставила канал включенным. Не смотри на нее, смотри на меня. Все твои мотивы правильны, и говоришь ты верно. Но ты не знаешь, что на Векторе сотрудники Улья, как и не знаешь, что им грозит опасность. Если вдруг с ними что-то случится, то нам нужно лекарство, которое мы сможем получить благодаря Тобину. Ты же не считаешь, что мы должны там бросить всех?
– Я считаю, что жизнь – скольких, десяти человек, двадцати? – не стоит жизни всех. Большинство всегда важнее меньшинства, вы же военные, должны это понимать. А глядя на то, какой бардак тут происходит, Тобин явно далек от безопасности. Поэтому вы взяли его с собой, да? Потому что так безопаснее. Капец, а я-то думал, у Пилигримов все на ладан дышит – но нет, мы еще прям молодцами были.
– Скажи, если ты не веришь нам, то почему ты веришь тем, кому хочешь отдать Тобина? – Света уже с любопытством наблюдала за Кроссом, да и присутствие Наваро придавало уверенности в контроле над ситуацией. – Ты требуешь у нас – так вот, я спрошу в ответ: откуда мне знать, что те люди не решат использовать его для своих целей, а не общих?
– Вы прям теоретики, заговорщики хреновы, ей-богу, какой же бред ты несешь. При такой паранойе его вообще спрятать надо тогда от мира. А Вектор…
– Вектор когда-то был передовой станцией, но там ради эксперимента с инопланетными образцами изолировали все жилые блоки, сделав из людей лабораторных крыс! Ты не знал об этом, никто не знал, все было в тайне, но это правда. Я была на Векторе, знаю результаты.
Лицо Кросса изменилось – все это видели, а сам он чувствовал ту неуверенность, то смятение, когда начинаешь сам себя ненавидеть из-за невозможности что-то предпринять. И все же у него появились парирования, но только он захотел предъявить их, как Наваро перебил на подходящем первом слове:
– Ты умный парень, и я знаю, что ты делал все ради спасения Алдена. Так вот, и я делаю все ради спасения людей. – Наваро выждал. – Там моя жена, думаю, она, как и Алден, не заслужила умереть.
– Это очень грустно. Но лучше бы я этого не знал. Потому что это означает личную привязанность, ради которой люди нарушают все правила. Мы сами были на грани, а раз за себя толком невозможно ручаться в такие моменты, то как тогда доверять другим?
– А если бы там была Алла? – Кросса искренне удивило упоминание его младшей сестры Ханной. – Да, я не должна такое говорить, но разве не каждый из нас думает о близких чуть больше, чем о себе?
– Я думаю, будь ты на моем месте, – решил дать больше конкретики Наваро, – то я бы говорил то же, что и ты, видя все это со стороны. Тут нет хороших или плохих…
– Давай без этого говна, при всем, мать его, уважении. Ты хоть и старше меня, но это не значит, что я не сталкивался с гребанной серой моралью. Так, для справки, чтобы мое мнение, может быть, стало восприниматься чуть всерьез, нежели как я могу судить ныне: мне пришлось как-то выбирать, чью жизнь спасти – младшей сводной сестры, которую я толком не знал, или же родной мамы, которую я более-менее знал. Пришлось выбрать сестру, которая до сих пор мне припоминает ту аварию, где не было времени спасать обеих. – Кросс говорил твердо, глядя в глаза Наваро.
Света начинала понимать его лучше, куда лучше, чем она бы хотела. Но Кросс продолжил говорить со всей ответственностью, пусть и немного размереннее:
– Но их мы еще можем спасти, Кросс! – Ханна подошла ближе, желая достучаться до него, проявляя понимание. – Времени надо немного, уже сейчас полетим на Улей и начнем! Наваро, ты же все сделал?
– Да, защитная система Сферы заработала.
– Кросс, услышь меня, осталось совсем ничего, не начинай терять голову! Сейчас стоит чуть уступить, но лишь чуть, ради людей!
Она смотрела на него, то ли требуя, то ли умоляюще – понять было трудно, уж такая Ханна, подумал Кросс, прекрасно зная, к чему она клонит.
– Я все равно не согласен с тем, что жизни тех, кто на Векторе, важнее остальных.
– Мы все не согласны, – с ярким упреком сказала Света, – но если мы не будем ценить четыре жизни, то разве сможем мы ценить остальных?
– Там даже не десять человек, а целых четыре, – опрометчиво подытожил, принимая услышанное, Кросс, несколько уйдя в свои мысли, так и не ответив Свете, о чем сам прекрасно знал.
Света помогла Наваро снять костюм, после чего они направились к мостику, желая вернуться на Улей. В это время Ханна подошла к задумчивому Кроссу, уже сидевшему на стуле у стены.
– Зачем все это было? – Она не скрывала роль недовольного родителя в этот момент. – Ты перегнул палку. Ты ответишь мне?
– Я не отрекаюсь от своего мнения, Ханна. Все это странно, и мне бы хотелось знать, что подобное случившемуся с Алденом не повторится, я уж точно не хочу быть причастным к этому. Раз уж мы теперь в самой гуще, то и относиться к ставкам следует подобающе, это важно, Ханна. Ну а так… наверное, дело в том, что тогда я чувствовал себя беспомощным. – Он смотрел на нее, открываясь несколько с иной стороны. – И продолжаю чувствовать вновь.
– Ты впредь со мной говори, если такое в голове творится, хорошо? Насчет Аллы, насчет твоей семьи… не бойся со мной говорить, если надо. Мы же друзья, считай, семья, и я не хочу еще и тебя потерять.
Он не мог с ней не
