Я огляделся по сторонам: у всех присутствующих были озадаченные и растерянные лица. В президиуме Яша и Титыч стыдливо отводили глаза. Да что же это такое? Нас хотят просто гнать на убой? Да бог с нами, ведь за державу обидно, если нас здесь просто перебьют как кроликов.
— Какие будут вопросы? — мрачно спросил Яша.
Присутствующие молчали, и было слышно, как полуснулая поздняя муха вяло жужжит около подвешенной к стойке палатки тусклой электрической лампочки.
Объявили перерыв на перекур. Все вышли из палатки на свежий воздух. Закурили, разбились на группки, стали вполголоса обсуждать услышанное. В принципе мнение у всех было едино: предложенный план — дикость, рожденная незнанием обстановки. План явно составлял дилетант. Но вслух об этом никто открыто не говорил. Все понимали, что это — решение какого-то неведомого нам высокого руководства. Не исключено, что здесь приложили руку и наши партийные советники. Кстати, очкастый докладчик, который толковал про Амина-узурпатора, судя по ухваткам и гладкой речи, вполне смахивал на представителя последних. Против них не попрешь! Это все равно что мочиться против ветра: себе дороже!
Вторая часть нашего совещания получилась скомканной. Все задавали вопросы, на которые ни у кого не находилось ответов.
Например, вопрос с воротами дворца Арк, которые мы должны снести БТРом. Для этого машину нужно разогнать до хорошей скорости, однако, чтобы подъехать к воротам, надо сделать прямо у них поворот почти на 90 градусов. Естественно, скорость будет снижена до минимальной. Так что, как ни корячься, а массивные ворота на скорости 5—10 километров в час не снесешь!
А как подавить гранатометами два вкопанных в землю танка? Да эти танки в щепки разнесут наши БТРы при первом же приближении! Что значит танковая пушка против крупнокалиберного пулемета и слабенькой брони БТРа? Здесь все ясно и младенцу…
А эти казармы с гвардейцами? Там их, как минимум, тысячи две. И вот мы с двумя БТРами приезжаем, и они нам тут же сдаются! Смех, да и только. А если они начнут стрелять? Нам надо ответить огнем и подавить! А как мы сможем подавить огневую точку, например, на четвертом этаже казармы? Да нас просто сверху расстреляют из гранатометов, забросают гранатами — и дело с концом!
Так ни с чем мы и разошлись. Обсуждение продолжили уже в своей палатке.
Глава 38. Всем было совершенно ясно…
Всем было совершенно ясно: если прикажут — мы пойдем. Это — как действие непреодолимой силы. Если вверху что-то задумали, то тут хоть тресни — делай, и все!
Через день утром нам объявили, что сегодня в ночь мы выступаем на Кабул. Однако в полдень дали отбой. Этому предшествовало одно событие: внезапно погрузились на самолет и улетели в Союз все жившие в капонире представители нового правительства Афганистана. Почему? Зачем? Что случилось? Ответа на эти вопросы не было.
Так или иначе, авантюрный вариант плана сорвался.
Потом нам объявили, что мы все-таки поедем в Кабул, но сразу воевать не будем. Просто переберемся на новое место дислокации: у дворца на Дар-уль-Аман, который Амин избрал своей резиденцией. Мы расположимся в непосредственной близости у дворца под предлогом его охраны. Кстати, Амин неоднократно просил выделить для обеспечения его безопасности советское подразделение. Вот мы в составе « мусульманского батальона» и будем этим подразделением!
Ну что ж, это уже гораздо лучше и умнее!
А куда же денутся десантники? Они тоже войдут в город, но рассредоточатся по другим объектам.
Молодецкий марш-бросок на Кабул решили провести ночью.
Когда стемнело, мы со всем своим нехитрым скарбом расселись по приписанным БТРам. БТРы построились в колонну. Часть «мусульманского батальона» и десантников оставалась на месте охранять авиабазу, обеспечивать безопасность южного крыла «воздушного моста», принимать грузы и т. д.
Поехали…
Водителям машин было приказано держать соответствующую дистанцию, ни в коем случае не терять из виду впереди идущую машину. Ни карт, ни схем движения в БТРы не дали.
Не прошло и пяти минут движения, как мой БТР начал выказывать признаки неисправности. Скорости переключались с раздирающим душу скрежетом. Двигатели то выли на каких-то диких оборотах, то вдруг глохли, надсадно визжал стартер, заводился только один двигатель. Потом стала «западать» скорость. Нас стали обходить, обдавая едкой пылью и гарью выхлопных газов, идущие позади машины.
— В чем дело? — угрожающим тоном поинтересовался я у сержанта — командира машины, который вот уже полторы недели заверял меня в полной технической исправности и боевой готовности БТРа.
— Все в порядке, товарищ начальник! Сейчас все наладим!
Однако дело кончилось тем, что все двигатели окончательно заглохли и мы остановились.
— Ну, так что? Мы поедем или как?.. — спросил я.
— Не заводится, да! Чего я изделаю! — как-то легко и совершенно беззаботно ответствовал водитель и облегченно откинулся в своем кресле.
Я приоткрыл верхний люк и огляделся. Уже полностью стемнело. Нас обгоняли последние машины колонны. Вот уже скрылись красные огоньки задних габаритов последнего грузовика. Потом мимо пропылила БМП хвостового дозора. Все. Колонна ушла. Кругом темно. Небо затянуло тучами, ни звездочки не видно. Куда ехать? В какую сторону?
— Рация работает?
— Нет, что-то в проводке сломалось… — отозвался сержант.
Тут меня прорвало. Это что же такое?! Ведь все это время я им
уши прожужжал о том, что машина должна быть полностью готова. И вот результат! Ни хрена не сделано! А эти засранцы сидят себе спокойно…
— Ну-ка, вылезайте и срочно ремонтируйте! Что расселись! — прикрикнул я.
Сержант даже не повернулся ко мне и только пожал плечами, а водитель снова пробурчал недовольно:
— Чего я изделаю… здесь балшой рэмонт нужен…
— Машина старая… — равнодушно поддержал его сержант.
А сидевшие в отсеке солдаты — человек семь — вообще не обращали внимания на происходящее. Они весело галдели между собой на своем языке.
Тогда я вспомнил, что несколько дней назад, когда мы выпивали с особистом « мусульманского батальона» Мишей, он заявил нам, что с солдатами этого батальона по причине их национального менталитета иногда надо разговаривать с позиции силы. То есть буквально он сказал так: «Этих баранов нужно бить по морде — тогда они будут шевелиться и что-то делать! А если по-хорошему — на голову сядут! Мы с комбатом как-то полушутливо заговорили о том, чтобы в качестве дисциплинарного наказания бить их палками, как положено по шариату…»
Может быть, попробовать? Что мне терять?
Я вытащил из кобуры пистолет, передернул затвор и, специально придав голосу яростной дрожи, тихо сказал:
— Так. Хорошо. Для вас я здесь старший командир. Мы находимся на боевой операции. Значит, с вами я буду поступать по закону военного времени. Если через десять минут неисправность машины не будет устранена, я расстреляю сержанта! За умышленное неисполнение приказа о боеготовности и срыв особо важного задания!
При этих словах я саданул рукояткой « Макарова» по обтянутой танкистским шлемом голове сержанта. Тот ойкнул и, скорчившись на своем сиденье, втянул голову в плечи. Не от боли (попробуй-ка пробить танкистский шлем!), а от страха. Как раз то, что мне и надо!
— А еще через десять минут я расстреляю водителя! — Я перегнулся и шарахнул по башке водителю. Окончательно войдя в образ, я обернулся к сидящим в отсеке солдатам и пояснил им: — А потом и вас всех расстреляю, так как вы — пособники вот этих вредителей!
Солдаты отпрянули от меня и затихли, испуганно поблескивая глазами.
Потом я демонстративно отогнул обшлаг бушлата, взглянул на часы и голосом старшины, дающего команду на подъем новобранцам, крикнул:
— Время пошло!
С моими подопечными произошли удивительные изменения. Все тут же вскочили, открыли люки, выскочили из БТРа. Водитель расторопно вскрыл моторные отсеки и залез туда с головой. Члены экипажа сгрудились вокруг него, услужливо подавая ключи и прочие инструменты. Я тоже вылез наружу, спрыгнул на пыльный проселок и закурил, поглядывая на солдат. Все-таки убеждение — великая сила!
— Товарищ командир! Сейчас мы устраним все неполадки! — заверил меня ужом вывернувшийся из столпившихся солдат сержант.
Я злобно посмотрел на него и прошипел:
— А ну, быстро ремонтируй рацию, гад вонючий!
— Есть, товарищ командир! — Сержант мухой юркнул в БТР и прокричал весело изнутри: — Через две минуты все будет готово! Здесь просто контакты отошли или окислились! Я мигом, товарищ командир!
Действительно, минут через пять рация заработала. Я связался со старшим колонны и доложил о поломке.
