колесо большим, погрузив в рабочую среду лишь небольшую его часть. Нечто подобное я видел на фотографии какого-то колесного парохода на Миссисипи. Там эта громадина висела за кормой и производила на окружающих впечатление своими несусветными размерами. Здесь же колес было два, расположенных позади на одной оси, проходящей через зауженный в этом месте до одного метра корпус. Дальние концы осей тоже имели крепление к горизонтальной балке, протянутой согласно внешнему габариту. Защитные барабаны, зашитые заподлицо с бортами торцы – все такое культурное. И низенькие плицы, лишь немного выступающие ниже плоского днища. Простая и отлично бегающая штука, позволяющая и задний ход давать за счет добавления шестерни в трансмиссию. Две штуки уже готовы – тупоносая и остроносая. Остроносая резвее.
Я просто все одобрил и попросил продолжать продумывать погрузочно-разгрузочные операции, обитаемость суденышек и еще добавить винтовой вариант для хождения по нормальным глубинам. Опять же меня интересовала простота изготовления будущих речных барж, их прочность и долговечность.
Механикусы построили вполне приличную пилораму и получили задачу на создание рейсмусного станка. Это который строгает с двух сторон, выдавая гладкую доску заданной толщины.
Поистине ошарашивающий результат выдали улучшатели чугуна. Они вспомнили мое упоминание о кислородно-конвертерном способе получения стали из чугуна и, поскольку накачивать воздух под высоким давлением мы умеем, продули стоящее в горне глиняное ведро расплавленного чугуна, получив при этом сталь. Я-то еще из школы помню, что азот воздуха как-то в стали что-то портит, поэтому и не рекомендовал этот подход. Но детям-то невдомек, вот и получили они ведро стали. Наверное, какие-то недостатки у нее есть, но она однородна, прочна, куется и в горне не плавится – разогрелась во время продувки, поэтому ребята успели выдернуть трубку из расплава, когда почуяли замедление разогрева.
Второе ведро они даже успели опрокинуть в желоб, получив в результате полосу, работать с которой удобней, чем с болванкой. А саму болванку разогрели и проткнули пикой на отлитой под ее размер бронзовой форме-подставке, получив стальной ствол для трехдюймовки, весящий всего 56 килограммов.
Возможно, полученная воздушно-конвертерным способом сталь чем-то и нехороша, но нас она устраивает, потому что имеет предсказуемые свойства, а ствол из нее выдерживает двойной заряд. И мне тревожно при взгляде на затуманенный взор мастера-бомбардира Леонардо, давно уже завинтившегося на почве пушек и боеприпасов. В его глазах читаются мысли о горячей штамповке тонкостенных стальных конических снарядов, в каждый из которых поместится значительно больше пороха. И творческие муки в поисках способа приделать к этим снарядам хвосты, чтобы те не кувыркались по дороге к цели.
Добил меня Иван, бросивший учебу у часовщика, все секреты которого уже вызнал. Поэтому и перебрался сюда с разрешения Бетти и по ходатайству Билла из Дальних Вязов. Он показал мне буссоль, которая наводится совмещением изображений двух разнесенных в пространстве объектов на одно зеркальце. А после совмещения можно посмотреть на получившийся угол между ними. Посмотреть с точностью до четверти минуты, потому что по зубчатой дуге ползет шестерня, которую крутит другая шестерня. Ее и вращает «наводчик», и на ней выгравированы числа, показывающиеся в окошке. Исключительно тонкая работа и очень точная.
Я задумчиво повернул это изделие набок и измерил угол между вершиной ветряка и горизонтом. Это что, парень ненароком секстант сделал? Не то чтобы я знал, как он устроен, но задачи решал, очень похожие на эту.
Я тут поминал про творческие группы. Это не совсем точно, группы только кажутся группами, потому что многие парни лезут не в одно направление, а немногие во все – ребята пока больше универсалы, чем узкие специалисты. С разными склонностями, но все-таки энциклопедисты. Страшновато, признаться, понимать, что воспитанный и обученный мною джинн вырвался из бутылки и начал разминаться по обозначившимся в поле зрения проблемам. Хорошо, что ребята умеют объединять усилия и разбивать работу на операции. Признаки не полностью солидарного поведения сохранили Аптекарь и Иван, попавшие в этот коллектив уже почти взрослыми, а остальные ведут себя командно, подсказывая коллегам и прощая им ошибки. Даже четыре девочки, поступившие к нам после суровой зимы с сибирскими морозами, хоть и не любят ковать, но каждая нашла свое место. Одна приохотилась чертить и рисовать – отпадные эскизы делает, проставляя размеры. Другая поначалу увлеклась лепкой из глины, а потом по результатам взвешивания изделий до обжига и после заинтересовалась рядом аспектов керамических технологий. Они с нашим Горшечником (сыном гончара из Клейтона) нашли рецепты нескольких вариантов огнеупоров – ведро-то плавильное для стали не на дереве выросло.
Третья девочка прижилась на кухне у Бетти. Пока ничего примечательного не совершила, но не уходит. Еще одна активно химичит под крылышком у Гарри, на фоне которого ее успехи заметить невозможно. Но держится уверенно.
– Кстати! Почему я не вижу новичков?
– Так о прошлом годе, когда неспокойно стало, мамки ни сынов, ни дочек к нам не отпускали, – отозвался Билл.
– Не, не так, – заспорил Генри, – это в церкви на проповеди сказали, что миссис Корн католичка, потому что храма не посещает, а только пожертвования присылает, вроде как откупается. А мы, истинно верующие, должны сплотиться и поддержать таких же, как мы. Не иначе на Монмута намекал. Пообещал еще, что мировому судье на хозяйку донесет.
– Донес?
– Не. По дороге с ним какая-то неприятность случилась. Говорят, утонул. Но мамки ребят все равно придержали. Нас тоже придерживали, но одумались, когда мы перестали денежки приносить. А новый-то пастор приходил сюда и с миссис Коллинз толковал. Миссис Смит как-то проговорилась, будто человек он осмотрительный, а она с миссис Коллинз еще с детских лет дружит.
Вот и лег в картину моей паранойи еще один кусочек мозаики. А пастора мог и Иван замочить, и Билл с Дальних Вязов. Оба они парни резкие.
* * *
Это я далеко не все рассказал и не всех упомянул, потому что Сонька встревожилась от моей озадаченности и поторопилась распределить задачи по подготовке к скорейшему отбытию в Амстердам. Сообразила, что собравшуюся под нашим крылышком Академию околовсяческих наук необходимо незамедлительно извлекать из-под длани Якова II и забрасывать на Дальние Выселки. Да прознай кто о наших моторах! Знают, конечно, местные жители, но пока это до столицы не дошло. Или дошло, но не вызвало доверия. Паровики-то, откачивающие воду из шахт, вроде бы где-то должны уже быть. Если я ничего не путаю. А вызвать они способны только скепсис.
Глава 29. Большой заплыв
Как я и предполагал, ни в какую Голландию отец матушку нашу не
